В дверь деликатно – если это возможно таким ранним утром – позвонили, не напугав, а скорее заинтриговав, кому не спалось в воскресенье. Я нарочно медленно пошла открывать и, признаться честно, не была так уж удивлена, увидев на пороге Питера. Опять накрапывал дождь, из-за которого в воздухе висела лёгкая дымка, которая немного размывала контуры моего утреннего гостя. Его будто окружала аура ангела. А что, мило и со вкусом: вампир-ангел.

Я посторонилась, дав ему пройти в дом, и почти без любопытства спросила:

– Как ты понял, что я не сплю?

– У тебя свет горит и… – Питер замялся.

– И ты подглядывал, да? – закончила я за него, потому что ожидала чего-то подобного.

– Не подглядывал, а приглядывал! – назидательно поправил вампир, делая ударение на приставку «при», и прошёл дальше, безошибочно направляясь на кухню. Я всё также медленно поплелась за ним.

– На охоту сегодня? – спросила я у Питера, когда он с задумчивым видом сел на стул и покосился на турку. Его ноздри затрепетали, уловив аромат специй, а губы непроизвольно сжались. Он был голоден, в этом не осталось сомнений.

– На несколько дней, а что? – он выжидательно посмотрел на меня, специально подняв голову, чтобы свет люстры отразился в его глазах и сделал взгляд Кроссмана ещё более пронизывающим и красивым.

Я нутром ощутила внезапное желание пооткровенничать и лишь в последний момент сумела остановиться. Чёртов вампир. Он что, был настолько самоуверенным, что думал, будто меня можно вот так запросто поймать? Не на ту напал.

– Прекрати меня гипнотизировать! – возмутилась я и отошла к плите.

Кофе пытался вылиться из турки, поэтому я занялась особыми добавками, чтобы сделать его ещё крепче и вкуснее.

Питер встал со стула и занял место прямо за моей спиной. Я почувствовала это всем телом, больше всего на свете желая избежать двусмысленной ситуации. В какой-то дикий миг мне захотелось откинуться назад, как на шезлонг, чтобы проверить свою реакцию и реакцию вампира, но я одёрнула себя. Этот вездесущий монстр совсем заморочил мне голову!

Я пыталась придумать, каким образом можно было нарушить повисшую на кухне тишину. Не хватало ещё, чтобы Жаклин, недовольная моим отчётом, вдруг надумала в этот момент позвонить. Вот будет умора: два охотника, обсуждавшие убийство вампира при этом самом вампире. Блестящий план, Эстер! Выше всяких похвал!

– Почему ты так тяжело переносишь яркое солнце? – спросила я наконец-то и чуть было не перепутала корицу с содой. – Я, конечно, знаю, что вампиры относятся к нему без восторга, но оно же вас не убивает. Иначе как минимум половина «ночных охотников» лежала бы горками пепла.

– Ты права. Солнце нас не убивает. Древние легенды людей – не что иное, как вымысел. Однако далеко не каждый из нас способен выдерживать его прямой свет. Некоторых оно обжигает, некоторых заставляет прятаться из-за боли. Наша семья научилась жить при солнечном свете, но появился другой побочный эффект – стоит нам в очень ясную погоду выйти на улицу, как мы мгновенно… не то чтобы слепнем, но начинаем плохо видеть, – ответил Питер и недовольно поморщился. – Мы ужасно ориентируемся и полагаемся только на органы чувств, благо, они у нас развиты гораздо лучше, чем у людей. Видишь, мы не так уж и всесильны.

Я обернулась и скептически посмотрела на Кроссмана, пытаясь представить его на улице под палящим солнцем Спрингфилда. Картинка появлялась настолько красочная, что просто текли слюнки: бессмертные вампиры беспомощнее мыши на солнечном пляже или городской на площади. Красота! Мечта охотника, как говорится.

Итак, похоже, у меня теперь появилась история, словно созданная для того, чтобы поведать её Жаклин, когда она мне перезвонит.

– Ты чего задумалась? – удивился Питер. Его голос прозвучал слегка напряжённым, но не подозрительным, из чего я сделала вывод, что он не догадался о ходе моих мыслей. Или просто слишком хорошо умел притворяться.

– Вот смотрю я на тебя и думаю, что бережённого Бог бережёт. Ты слишком хищно на меня смотришь, поэтому почему бы тебе не пойти домой и не поторопить семью с охотой? – спросила я, видя безумный взгляд Питера. Да, людьми этот вампир не питался, но когда-то же он не был таким гурманом.

– Почему ты так думаешь? Я себя полностью контролирую.

– Нет, не контролируешь.

Я указала на руку Кроссмана, которая сминала металлическую ложку с такой лёгкостью, будто та была сделана из пластилина. Мне было жутко наблюдать за этим зрелищем, особенно когда я была прижата к плите и не могла убежать.

– Ох, прости… Я не думал, что твоё присутствие так на меня повлияет.

Я попыталась оттолкнуть Питера, но он замер мраморной статуей, нависая надо мной, и не сдвигался с места ни на дюйм.

– Питер, твою же мать! Сейчас же возьми себя в руки и езжай на охоту! Я не хочу становиться завтраком монстра. Питер!

Наконец, на лице вампира появилось подобие понимания, и он сдвинулся с места так быстро, что я не удержалась на ногах и начала терять равновесие. Питер захотел подхватить меня, но этого не понадобилось: взявшись за край стола, я благополучно устояла на ногах и даже ничего не завалила. Кроме кухонного ножа, который лежал слишком близко к краю и решил поиграть в лётчика.