городской жизни. Все чем привыкли дышать каперы, было в

море, а здесь, на берегу, они выглядели хуже рыбешек,

которые беспомощно ловили ртом чуждый им воздух.

Вечные пилигримы каменной крепости – вот в кого

превратились некогда безжалостные повелители морей.

Нынче они могли рассчитывать лишь на скромные подачки

и стакан рома, выпрошенный в долг у придирчивого

хозяина таверны. Окончательно потеряв всякую цель в

жизни, многие из них так и не сумели подняться с колен.

Водоворот алкоголя и скромных утех с дешевыми

шлюхами уже не приносили должной радости. И теперь

только смерть могла вырвать их из этой безликой картины

существования. Мало кто из каперов доживал свой

короткий век в покое и, встречая владыку с трезубцем в

руке, с почтением приклонял перед ним голову, уходя в

вечное плаванье. Гораздо чаще смерть представала перед

морскими волками совсем в ином обличие. Случайный

спор, дуэль на заднем дворе или простое неудачное падение

являлись одним из частых исходов. Хотя порой до честной

схватки дело так и не доходило. Нож из-под тишка, - и

жизнь бесстрашных моряков обрывалась без всяких

разговоров. Сталь выявляла победителя в любом споре.

Именно такой закон и царил в прокуренных залах

«Адмирала Тревли».

Очередной короткий морской тост заставил зал

взорваться радостным свистом и громогласным «Ейо-хо-хо-

рсеее!» Кружки столкнулись пузатыми боками. Ром

полился рекой.

Дверь со скрипом отварилась. На пороге словно, чудище

из непроглядной пучины табачного дыма, возник старый

моряк. Слегка прихрамывая, он прошел внутрь и

остановился. Прищуренный взгляд побежал по

присутствующим. Кто-то вжал голову в плечи, а кто-то

неуверенно поздоровался и мгновенно отвернувшись,

изобразил встречную любезность. Многие знали, что старик

слеп как крот, и все же мало кто из них осмелился заглянуть

в его мутно-белесые зеницы. Прозорливый Квинт знал все

наперед и не любил пустой болтовни.

Старик удовлетворенно крякнул, раскурил трубку и уселся

за крайний столик слева.

– Ну что скажите, ребятки? – обратился он к двум

здоровякам напротив.

Кларк шмыгнув носом, зло ударил кулаком по столу и

залпом осушил наполненную до краев кружку.

– Пусто как в погребе у старины Рикси, - ответил за него

Луджи. – Нам удалось припереть к стенке даже громилу

Скота. Ну того самого, что лишился ноги в сражении на

Гильм-Гольце.

– И каков результат? – поинтересовался слепой.

Кларк вновь зло саданул по столешнице. А Луджи озвучил

его недовольства:

– Ничего, Квинт. Ровным счетом ничего. Каждый, кто хоть

что-то слышал о капитане Бероузе, рассказал свою версию

гибели «Бродяги». И ни в одной из них нет и капли

схожести. И мое мнение: все это бесполезные выдумки.

– Так много предположений? – удивился старик.

Подтверждая слова приятеля, Кларк взвыл. Скулы

заходили ходуном, а здоровые лапища затряслись, готовые

нанести новый удар по твердой поверхности стола.

– Мы перетряхнули трактир вверх дном, но кроме пустой

болтовни так толком ничего и не разузнали, - пояснил

Луджи.

Старик задумчиво помял переносицу. Пустой взгляд

уставился на каперов. Сразу на обоих, словно Квинт даже

лишившись зрения, продолжал видеть их насквозь.

– И какая же история показалась вам самой невероятной?

– Да это все бабушкины сказки! – попытался отмахнуться

Луджи. Но крепкая, хотя и довольно сухая на вид рука

старика ловко обхватила его запястье. Здоровяк дернулся,

но не смог пошевелиться.

– Я не стану повторять свой вопрос, сынок. Лишь попрошу

– ответь… Иначе я переломлю твою толстую мачту

пополам.

Капер вытаращил глаза, но не посмел осушаться. Молва о

невероятной силе Прозорливого Квинта видимо оказалась

чистой правдой.

– Брось, дружище, мы все понимаем, - засуетился Кларк и

обратился уже к своему приятелю: - Давай, Луджи, не