– Прошу, великие мученики, отпустите меня!

– Только после того как ты выслушаешь меня, - голос

пленителя изменился, стал холодным и тяжелым. Ощутив

мелкую дрожь, Клер поняла, что больше страшится этих

слов, а не ноющей боли.

Мертвый взгляд пронзил девушку насквозь. Старик не

шутил. Он не просто желал, а самым наглым образом

требовал разговора.

– Да поймите же вы: я ничем вам не могу помочь!

– Еще как можешь, мерзавка.

Старик зашелся в приступе яростного смеха.

Попятившись назад, Клер отчетливо различила протяжный

скрип плохо смазанных колес. Деревянная площадка, к

которой, казалось, было прибито тело инвалида, потянулась

вслед за девушкой.

– Отпустите!
– она смогла сделать еще несколько шагов и,

зацепившись каблуком о выступивший из мостовой

булыжник, упала. Неудача обратилась спасительной

фортуной. Подвернув ногу она освободилась от трехпалого,

который повалившись набок, теперь пытался забраться на

свой хлипкий помост.

Не став дожидаться пока цепкие пальцы старика вновь

захватят ее в плен, Клер рванула вниз по дороге.

Ветеран что-то выкрикнул ей вслед. Но девушка смогла

разобрать лишь пару слов:

– Передай капитану, чтобы он убирался к праотцам! Это все

из-за Лиджебая! Он один виноват во всем… Только он

один!

Остановилась она только возле своего дома, шагов за сто –

силы окончательно покинули ее тело и Клер, тяжело дыша,

повалилась на колени, хватая ртом морозный воздух.

Окна дома светили весьма ярко, но девушка не спешила

переступать порог родного пристанища. Привстав, она

опасливо, на мысочках, словно идет по тонкому льду, стала

двигаться по мостовой, но не в сторону дома, а в обратном

направлении. С каждым шагом Клер удалялась от жилища

все дальше – окончательно теряя из виду призрачную

надежду на защиту.

Если бы позже ее спросили: почему она решила не

прятаться за крепкой дубовой дверью, а погрузилась в

водоворот сумрачных улиц? - Клер вряд ли бы смогла

найти вразумительный ответ. В ту самую секунду ей

управляла совсем иная, далекая от понимания сила. Она

будто марионетка двигалась по мрачным коридорам

бесконечного лабиринта, пытаясь отыскать спасительный

свет. Найти истину, раз и навсегда расправиться с

необузданными страхами.

Улицы были пусты, ставни плотно закрыты и даже в окне

доктора Тривли не горели свечи. Тревожно вглядываясь во

тьму, Клер внезапно осознала, что больше не может сделать

ни единого шага. Сердце наполнилось тревожным

волнением, а страх пьянил и завораживал.

Ближайший фонарь вздрогнул. Огонек заметался в

стеклянной колбе, а затем ярко вспыхнул, увеличившись в

разы. Ослепляющий шар осветил улицу, окрасив кирпичные

стены в терракотовый цвет. Стальной туман плотной

дымкой накрыл узкую улочку Откровений.

Клер отвлеклась. Оторвала взгляд от фонаря, перевела

его на небольшой радужный мост, на перилах которого

притаились мраморные фигуры морских чудовищ. В самом

центре моста, на возвышенности, стоял человек. Невысокое,

худое очертание в длинном плаще не двигалось и даже не

шевелилось, сохраняя невозмутимость не хуже каменных

изваяний.

Налетевший пронизывающий ветер потревожил все вокруг

кроме человеческого силуэта - полы его одежды не

взметнулись в стороны, продолжая осторожно обнимать

оцепеневшее тело.

Сколько раз он являлся к ней с момента смерти: Пять?

Десять? Пятнадцать раз? - она не помнила. Но сколько бы

это не происходило, Клер так и не могла привыкнуть к виду

мрачного духа.

Проглотив застрявший в горле ком, она ощутила, как

застыло ее дыхание.

Он никогда не говорил с ней. Возникая в самые

неожиданные минуты, отец, храня молчание, созерцал на

дочь, не откликаясь и не произнося ни звука.

Чего он хотел? Зачем являлся? Что удерживало его в