его секрет. Я смогу одержать верх, над этим морским

волком. А если не смогу, то мне помогут…

– Кто?

– Отец!

– Что? Рик, о чем ты говоришь?!

Но брат ее уже не слышал. Исчезнув в коридоре, он

больше не произнес ни слова. Клер хотела его остановить,

но столкнулась с непреодолимым сопротивлением чего-то

неведомого. Когда она, потрясенная, но еще сохранившая в

себе чуточку силы, вскочила со стула, кто-то или что-то

отбросило ее назад.

– Рик, прошу, остановись. Ты заблуждаешься! – Но брат

был далеко.

Она повторила попытку, и снова невидимая стена

продемонстрировала свою мощь. Клер била руками,

царапала, молила, однако преграда стойко выдержала все

нападки.

Лишь через пару минут, она сбежала вниз по лестнице,

выскочила на улицу, но Рика и след простыл. Она не знала,

куда он ушел, не ведала - кто или что пыталось их

разлучить. Она была уверена только в одном: теперь ему

угрожает смертельная опасность.

* * *

– Проходи, садись, - уверенный, спокойный голос не

просил, а приказывал. Так как это бывало всегда.

Мистер Лиджебай имел над сыном неограниченную

власть. Достаточно было одного слова, чтобы отпрыск

безоговорочно исполнил любые его требования. А когда в

голове родителя рождалось новое правило, отцу было

необходимо только единожды произнести вслух запрет или

ограничение, чтобы оно навсегда врезалось в юношескую

память.

Оказавшись в кабинете, Рик остановился на своем

привычном месте у двери. В комнате отца было все как

прежде, с одной только разницей – сейчас перед столом

стояло глубокое, обитое темно-красным бархатом кресло и

небольшая скошенная парта.

– Садись, - настойчиво повторил отец.

Переборов волнение Рик погрузился в кресло,

почувствовав ладонями шероховатую поверхность резных

подлокотников.

– Достань мою книгу.

Юноша не стал перечить отцу.

Пристальный взгляд Лиджебая неспешно скользил по

отпрыску. Призрак не торопился продолжать.

– Не смотри на меня, - резко отрезал отец.

Опустив глаза, Рик виновато уставился в испещренную

порезами и трещинами поверхность парты. Как он только

мог забыть правило двенадцать и шесть шестых?!

– Простите, больше такого не повторится, - коротко ответил

сын. Отец обожал, когда с ним общались как со старшим по

званию.

– Моя книга, она все еще с тобой?

Рик кивнул, не поднимая взгляда.

– Открой ее на первой странице. Возьми перо, макни в

чернильницу.

В правом верхнем углу парты возникло углубление, в

котором обнаружилась широкая стеклянная чернильница, а

рядом лежало гусиное перо.

Не став удивляться, сын повиновался.

Первая страница отцовской книги также преобразилась.

Она была девственно чиста. Ни единой строчки, ни следа от

ровного почерка.

– Что я должен писать?

– Не торопись.

Наставительно подняв указательный палец, мистер

Лиджебай застыл. Долгое время ничего не происходило, и

Рик позволил себе нарушить сразу несколько правил.

Он уже умел это делать.

Подняв голову, юноша уткнулся в практически зеркальный

взгляд отца: совершено черные зрачки занимали все

пространство глаз. Он смотрел сквозь сына, сквозь стены,

сквозь любую преграду на свете.

Именно в эту минуту Рик впервые задумался о

происходящем. Ведомый странной силой он вернулся в

родной дом, который тянул его в свое лоно, призывая

хранить книгу отца как зеницу ока. Но в тоже время,

внутренний голос, не унимаясь, отговаривал его сходить со

спасительной тропы. Поэтому, ощущая незримую

поддержку, юноша совершенно не испугался, увидев за

столом призрак отца.

…Рик возвращался в родной дом этой ночью, когда

последний кошмар заставил его пробудиться в мокром поту

и, не найдя себе места, покинуть святую обитель. Тогда дом