— Маркус, остановись! — снова подал голос Антуан, но мне он показался невозможно далеким. — Не делай этого. Мы найдем другой способ. Способ помочь им обеим.

Я снова повернула голову, пытаясь поймать взгляд Маркуса. В глубине души у меня оставалась надежда, что он остановится, если увидит, как мне плохо, как мне больно.

Но он избежал моего взгляда: смотрел прямо перед собой, в распечатку со схемой ритуала. Его лицо было спокойно, по крайней мере, казалось таким.

А вот Лине спокойствия не доставало. Она продолжала дергать руками, как будто все еще пыталась освободиться.

— Маркус… — позвала она, и по ее голосу я поняла, что неприятные ощущения испытываю не только я. — Прекрати… не надо…

Я перевела взгляд на нее, а она как раз посмотрела на меня. В то же мгновение мне словно вонзили крюк в районе солнечного сплетения и потянули за него вверх. Я выгнулась, непроизвольно вскрикнув от резкой боли. Жар сосредоточился в одной точке. Теперь мне казалось, что мне на грудь высыпали ведро горячих углей. Я снова дернулась, иррационально пытаясь скинуть их с себя, хоть и понимала, что это иллюзия.

— Маркус! — вновь жалобно позвала Лина, но он так и не ответил. Лишь начал читать слова заклинания немного громче.

Я снова повернулась к Лине, находя слабое утешение в том, что хотя бы в ней я не ошиблась. На ее лице отражалось страдание и… сострадание. Ей явно не нравилось происходящее, она бы остановила Маркуса, если бы могла.

Наши взгляды на мгновение снова пересеклись, и болезненное выражение на лице моего двойника сменилось яростью. Почти такой же, как и утром, когда она билась кулаками в дверь палаты. Сейчас ее пальцы тоже сжались в кулаки, она напрягла мышцы плеч и потянула руки вверх, зарычав от напряжения.

— Лина, стой!

Маркус наконец прервал речитатив и обратил на нее внимание, но было поздно: одна из фиксирующих лент лопнула, вторую Лина распутала освободившейся рукой.

— Лина…

Маркус попытался уложить ее обратно, но она резко оттолкнула его. С такой силой, что он отлетел к стене. Прежде, чем он успел подняться, она освободила обе ноги и спрыгнула с ложа.

— Лина, нет! Потоки… — попытался вразумить ее Маркус, но это уже не имело смысла.

Потоки энергий сбились и схлопнулись. Жар с моей груди исчез, как исчез и крюк из солнечного сплетения. Теперь на грудь упал воображаемый камень, вышибив из меня воздух и придавив к ложу. С новым вдохом тяжесть ушла, а вместе с ней исчезли холод и покалывание. Остались только головокружение и резко накатившая слабость.

 — Что ты делаешь?

Сквозь пелену, застлавшую мне глаза, я увидела, как Маркус подскочил к Лине и схватил ее за локоть. На его лице теперь появились эмоции и главной из них была досада.

Лина вырвала локоть из его хватки и оттолкнула.

— Хватит, Маркус! Все зашло слишком далеко.

Она шагнула к двери, но он схватил ее за плечи, пытаясь удержать. Лина резко обернулась и ударила его. Потом еще раз и еще. Первый удар он пропустил, второй сумел блокировать. Когда она занесла руку в третий раз, он попытался ее перехватить, но она ударила его ногой. А потом еще раз, высоким ударом достав ступней до груди и снова впечатав его спиной в стену. Голова Маркуса с силой ударилась о стену, он обмяк, потеряв сознание, и медленно осел на пол, оставляя на поверхности кровавый след.

Лина снова бросилась к двери. Я не видела, что она с ней делала, но услышала, как та распахнулась, впуская в ритуальный зал сотрудников охраны и службы безопасности. Несколько безопасников сразу нацелились на Маркуса, двое других направили оружие на Лину. И только ворвавшийся следом Берт догадался развязать меня.

— Ты в порядке? — спросил он, пытаясь поймать мой взгляд.

Но я смотрела не на него.

— Оставьте ее в покое! — потребовала я и, как только смогла встать, попыталась оттолкнуть безопасников от Лины, встать между ними. — Не трогайте ее, она меня спасла!

Безопасники неуверенно обернулись на Берта, и к моему облегчению тот медленно кивнул. Оружие тут же было опущено.

Я повернулась к Лине. Она жалась к стене и настороженно смотрела на меня сквозь завесу растрепавшихся светлых волос, тяжело дыша и мелко дрожа. Я осторожно коснулась ее плеча.

— Все, не бойся, тебя никто не тронет.

— Прости… — ее голос сорвался, но, тяжело сглотнув, она продолжила: — Он обещал, что никто не пострадает. Что ты не пострадаешь. Он говорил, что все рассчитал… Я не хотела, чтобы тебе было плохо. Я просто… Просто хочу остаться собой.

Ее губы дрогнули, в глазах блеснули слезы. Я приблизилась к ней уже смелее, обнимая за плечи и гладя по голове, как ребенка. На шокированных охранников я старалась в этот момент не смотреть.

— Все будет хорошо, — в который раз пообещала я, не испытывая в этом никакой уверенности. — Мы придумаем, как тебе помочь. Найдем другой способ.

Она кивнула, всхлипнув, и уткнулась лицом мне в шею, обнимая в ответ неожиданно крепко. Я снова успокаивающе погладила ее и обернулась на Маркуса. Тот лежал на полу под прицелом двух автоматов, один из сотрудников службы безопасности сцеплял ему за спиной руки наручниками.