Шрифт:
Глава 23
– В Фолклендскую компанию я работал под артобстрелом, и под пулями доводилось делать операции, но вот так, под прицелом, работал впервые, - сказал доктор, осторожно, но туго бинтуя волосатый, вымазанный в зеленке живот террориста.
Кейну было ужасно стыдно за то, что он так подло подставил доктора.
– Вы участвовали в войне за Мальвинские острова?
– фальшивым голосом, спросил Кейн и понял, что опять дал маху. Англичане никогда не называют эти острова Мальвинскими, а только Фолклендскими. Доктор не ответил и даже не посмотрел в сторону хозяина яхты. Он разговаривал с больным, которому только что провел, по-видимому, успешную операцию по извлечению пули из брюшной полости в совершенно неприспособленных условиях.
– Вам нельзя делать резких движений и напрягаться. Лучше всего расслабиться и постараться уснуть. Сон укрепит ваши силы... И в следующий раз... не бродите ночью по пляжу.
– Спасибо, док, - хриплым голосом ответил террорист, - что спасли мне жизнь. Я вам никогда это не забуду.
Джон Кейн подумал, что этот, надо признать, мужественный человек - во время операции не пикнул и не потерял сознания - настолько привык ко злу, что даже благодарность выражает в виде угрозы.
– Ну что вы, это мой долг, - скромно ответил Генри Уилсон, взял свой саквояж и сделал движение в сторону выхода из каюты.
– Присаживайтесь, док, - приказал террорист, было видно, что он с каждой минутой чувствует себя все лучше.
– Нам предстоит долгий путь по океану, и без лекаря нам никак не обойтись. Мало ли, вдруг у меня начнется осложнение... И вот еще что, док... Подойдите к иллюминатору и выбросите в воду ваш телефон.
Кейн подумал, что доктор начнет протестовать, но Уилсон молча и хладнокровно выполнил приказ. После чего террорист обратился к хозяину яхты:
– Мистер Кейн, теперь, когда операция позади, вы можете поднять якорь и отчалить. Курс - Норд-Ост.
– Гавайский архипелаг?
– Да, примерно, так. И не забывайте об ответственности. Вы меня поняли. Ваш друг доктор останется при мне. А вы действуйте. Норд-Ост!
Джон Кейн поднялся на палубу, собственноручно отдал швартовы. Поднял стаксель, и когда яхта, влекомая ночным бризом, отошла от причала, поставил грот и сел у штурвала. Выйдя из бухты, он по приборам взял направление норд-ост, и яхта, слегка накреняясь, пошла крутым бейдевиндом в открытый океан. Ночь впереди была непроглядная. Моросил мелкий дождик, ветер дул ровный, волна была умеренной. Берег, сиявший огнями, удалялся.
* * *
Утро выдалось хмурым. Все так же моросил дождь. Джон Кейн, закутанный в непромокаемую накидку, посмотрел на паруса. Они были туго надуты, но насквозь мокрые. Впрочем, нейлон насквозь мокрым быть не может - просто мокрым. А значит, тяжелыми. Яхта накренилась еще сильней. Джон подправил курс, но паруса, потеряв ветер, заполоскались. Пришлось вернуться к прежнему азимуту.
– Почему не точно держите курс?
– спросил террорист, неожиданно возникнув за спиной Кейна. Джон Кейн оглянулся. Террорист выглядел здоровым, держался почти прямо. Только глаза были красными от бессонной ночи и на впалых щеках, вчера гладко выбритых, уже синела быстрорастущая щетина.
– Ветер встречный, - отвернувшись к штурвалу, ответил Джон Кейн, - иду галсами.
– А если моторы включить?
– У меня в баках на донышке, - соврал Джон (пока движок не запущен, топливомер не работал).
– Вы же не дали мне заправиться...
– Ну, ну, - почти добродушно ответил террорист и прикрыл ладонью пистолет, чтобы его меньше мочило дождем.
Он не расставался с оружием, как дитя с соской. Даже по началу конфисковал ружье, висевшее у Джон в каюте. Но потом, не найдя к нему патронов (о тайнике Джон, разумеется, молчал), бросил его в носовой трюмный отсек, запер люк, а ключ держал при себе. И еще он разбил рацию, которая была в рубке. Идиот паршивый!