У стен столицы эльфийскую делегацию встретили и сопроводили со всем почтением. Мои обязанности на этом закончились и я поспешила в поместье доложить принцессе о прибытии.

— Тебе удалось? — первое, что спросила я у Вейдайри.

— Нет, — принцесса скрежетнула зубами, — Всё бестолку. Мать непреклонна.

— Я обрисовала перспективы твоему суженому, — хмыкнула я, — Краснел, бледнел, блеял, но от брака отказываться не собирался. Сожалею.

— Ты хорошо поработала, Агнес, — махнула эльфийка повелительным жестом, — Дальше я сама. Отдыхай.

В свою комнату я почти летела. Так спешила увидеть Иорана, что, споткнувшись, чудом не растянулась на полу.

Моего подопечного обнаружила как всегда лёжа на топчане с книгой в руках. Деревянной ширмы не было — лежала в углу грудой деревянных досок. В моё отсутствие в ней не было надобности.

Иоран заметно осунулся, похудел. Вид имел изможденный.

Я нахмурилась.

Что случилось? Почему? Кто посмел обидеть?!

— Ты вернулась! — просиял дроу, едва я показалась на пороге.

Кивнув, я улыбнулась в ответ.

А потом эльф сделал то, чего я совсем от него не ожидала: отложил книгу в сторону, педантично заложив обрывком тонкой материи, подошёл и прерывисто меня обнял.

Глава 12

— Знаешь, когда пошла третья неделя твоего отсутствия, — отстранившись, хмыкнул эльф, — Я успел вообразить, что ты уже в лазарете диктуешь последнюю волю.

Я нервно прыснула. Явственно представила себе эту картину. Уже не раз замечала, что образы, которые рисовал мне Иоран, пусть даже вскользь, я представляла особенно красочно.

— И я очень рад, что это не так, — дроу иронично улыбнулся.

— Я тоже рада тебя видеть, — с ответной улыбкой кивнула я в ответ.

На столике возле кровати мой взгляд привлёк пучок травы. А, приглядевшись, я поняла — это пожухлый, подзавявший, заветреный букет цветов. Донники, колокольчики, ромашки — мой подопечный, вероятно, хотел меня порадовать и набрал всего подряд, но не знал, что цветы нужно ставить в воду.

— Ты поднимался на поверхность? — я взяла в руки поникшие цветочки и они тут же обречённо свесили головы.

Иоран пожал плечами:

— Я знаю, люди так делают, — кивнул на букет, — рвут цветы.

Я налила воды из кувшина в высокий резной деревянный стакан и поставила туда свой несчастный гербарий. Может хоть немного оживут?

Свои действия прокомментировала:

— Если поставить цветы в воду, они дольше сохранят свою свежесть. Даже сорванные.

Иоран опустил голову и волосы, свесившись, закрыли лицо. Я почти уверена, завеса скрывала смущенную улыбку.

— Я запомню, — тихо ответил он.

— Спасибо. Мне приятно… когда ждут, — подбадривающе подмигнула я эльфу и скрылась за дверью ванной.

В уголках глаз блеснули слёзы. Да, чертовски приятно возвращаться домой вот так — к маленькому почти эфемерному уюту. К мягкой улыбке, к блеску глаз. Невероятно.

Я никогда не была красавицей — невысокая, крепкая, взбитая, круглолицая. В родном поселении недостаточно пышная и дородная, в царстве дроу — недостаточно воинственная. С началом тренировок фигура моя заметно подтянулась, но снова пресловутое «недостаточно», чтобы заполучить серокожих воздыхателей.

Покойный жених постоянно упоминал о моём несовершенстве. Вздыхал, бедняга, мечтательно «эх, была б ты повыше ростом» или «а ты точно родишь здоровое дитя? с такими то бёдрами». Потом и вовсе нашёл способ от меня избавиться. Подобные страницы личной истории сильно били по вере в свою неотразимость.

Тёмные эльфийки говорили — надо обзавестись поклонником, хоть самым захудалым, тогда и от других мужчин отбоя не будет. И где же мне этого поклонника взять? Что надо делать? Кого изображать, чтобы добиться толики внимания? В Тхаэле я теперь ещё и не той расы, которой нужно. Недостаточно эльф. Вернее, совсем не эльф.

С некоторых пор к делам сердечным я относилась скорее философски. Опостылело кривляться, притворяться, ломиться в закрытые двери. Несовершенна? Катитесь к дьяволу! Служба у принцессы стала мне отдушиной. Я отдавалась своему делу без остатка. Больше у меня ничего не было.

Прямо сейчас я стояла за дверью, спиной чувствовала холодное железное дверное кольцо, и беззвучно плакала. Так сильно была растрогана этими пожухлыми цветочками, искренней, как мне казалось, заботой моего подопечного.