Но и возвращаться одной нельзя. У Ники, конечно, был с собой компас, но увы, она совсем не умела им пользоваться. Как и читать карту, распечатанную на всякий случай накануне похода.

У ручья Ника снова нашла подберёзовик. Странно, что остальные не обратили внимания на крепкий большой гриб.

— Будете? — весело спросила Ника, вернувшись к костру

— Ну… — протянул Гордей.

— Вам не западло что-то брать у этой жирной крысы? — резко проговорила Женя.

— Что? — опешила Ника.

— Что слышала, корова. Ещё раз увижу тебя у своей палатки…

— И что? — услышала собственный голос Ника. И в её интонации звучал вызов.

— Что? — Женя поднялась на ноги и, набычившись, пошла на Нику. — Да я тебе…

Женя выбросила вперёд руку, чтобы толкнуть Нику в грудь, но Ника, опять неожиданно для себя самой, ловко увернулась. Женя пролетела вперёд, споткнулась, взмахнула руками и шлёпнулась на колени и локти. На землю со звоном посыпались разномастные монеты.

Женя стала судорожно собирать свои денежки, хватая их горстями прямо с пылью и сухими иглами, засовывала под футболку. Собрав все монеты, поднялась и с искажённым лицом приблизилась к Нике.

— Я тебе этого не забуду, крыса, — прошипела Женя и ушла в палатку.

Стася тем временем преспокойно заваривала лапшу кипятком из общего котла.

— Я сам. — Гордей забрал у Стаси черпак и залил свою порцию.

То же сделала Ника, оставив подберёзовик на потом. Пыл ссоры с Женей прошёл, как только Ника догадалась, что теперь даже Гордей и Стася перестали брать друг у друга еду.

Ника и сама стала побаиваться делить съестное с остальными. Как-то уж очень явно менялись их лица, когда они видели и поднимали монеты. Что-то настолько злобно-отвратительное проступало, что хотелось отойти от них как можно дальше. У Ники, конечно, и красть-то особо нечего — всего один кольцевик. Но и на него могут позариться.

И тут Ника вспомнила о монете, найденной в церкви. Ну ладно, не найденной. Но не украденной же. Пусть будет унесённой. Хорошо, что у Ники кроссовки были целый на размер больше (чтобы можно было надеть шерстяные носки). Монетки, спрятанные под стельку, не мешали ходить и не звякали, как у Стаси.

Ребята закончили есть и заварили чай из пакетиков. Каждый в своей кружке. У Ники же лапша только разбухла. Стоило ей намотать первую часть кудряшек на вилку, как из своей палатки вышла Женя.

— Ты жрёшь, как свинья, — бросила Женя через плечо, заливая свою порцию кипятком.

Ника, ничуть не расстроившись, стала медленно втягивать в себя лапшу, намеренно громко чавкая. Потом ещё и ещё, пока Гордей и Стася не прыснули со смеху.

— Тупое стадо, — выплюнула Женя и ушла в кусты. Потом вернулась и снова залезла в палатку.

Тем временем Стася и Гордей закончили завтрак и ушли к ручью. Ника аккуратно поставила свою коробочку с лапшой на землю и, стараясь не издавать лишних звуков, осторожно взяла Женину порцию и чуть её переставила. Затем передвинула складной стульчик. И вернулась на своё место громко хлюпать.

Женя выбралась из палатки и ожидаемо споткнулась о стульчик. Пробежав два больших шага, ногой задела свою утреннюю порцию лапши. Влажные кудрявые макарошки комом шмякнулись на землю.

— Ты это сделала, а? — накинулась Женя на Нику.

— Что? — наивно захлопала глазами Ника.

— Что? — передразнила Женя. — Сама неудачница и жируха, и другим хочешь нагадить? Да я тебя…

Но Ника снова сумела увернуться. Поборов желание наподдать Жене сзади, Ника демонстративно отряхнула руки и, краем глаза заметив вернувшихся Гордея и Стасю, громко произнесла:

— Жень, что-то ты какая-то нервная стала. Агрессируешь, ведёшь себя деструктивно. Твой негатив разрушает нашу командную работу.

— Собираемся, — скомандовал Гордей.

Женя, пыхтя и раздувая ноздри, кинулась к своей палатке. Когда всё было собрано, Гордей кивнул на оставленную Женей на земле лапшу.

— Положи в свой мешок.

— Ещё чего, — фыркнула Женя.

— Нельзя оставлять мусор в лесу, — поучительно произнесла Стася.

— Тебя забыла спросить.

— Убери. — Гордей подошёл почти вплотную к Жене и указал на коробочку.

— Да пошёл ты.

Гордей схватил Женю за шею, с силой заставил упасть на колени и подтащил к валявшейся на земле коробочке с вываленной лапшой.

— Или ты сейчас же уберёшь, — прокричал Гордей в ухо брыкающейся Жене, — или я тебя заставлю всё это сожрать!

— Ладно, ладно! — проорала Женя так громко, что где-то взлетела стая птиц.

Запихнув неудавшийся завтрак в свой мешок для мусора, Женя выпрямилась, покрасневшая и растрёпанная.

— Как же я вас всех ненавижу.

— И мы тебя тоже, — сладенько улыбнулась Стася и послала воздушный поцелуй.