В иные времена никто бы и не попытался его доставать. Не стал бы о нём беспокоиться.

Реакции человеческого тела подсказывали, что, на самом деле, он даже рад: его подруге не наплевать, что с ним происходит. Но как дать ей толковый ответ, Кын понятия не имел. Тут человеческое тело подсказать не могло, а ему самому в голову не шло ничего.

Многое пришлось бы рассказать, и Чо Юнха жутко бы разозлилась, узнав, как неловко он подкатывал к её подруге и как ужасно всё закончилось.

Она бы разозлилась, расскажи он ей подробности о той ловушке, в которую угодил, Юнха явно ещё не всё знала, иначе бы уже отчитывала его в сообщениях.

И она бы очень-очень сильно разозлилась, узнай, что Кын планирует делать теперь. А если бы узнал Мунщин, то порвал бы Кына на клочки и так бы и оставил.

Ли Кыну не хватало последней капли. Даже сейчас, после того, как он ловко придумал с видео и наведался в сны некоторых людей, напоминая им о давних событиях и мучая, аки совесть.

Этого всё ещё было недостаточно — недостаточно добрых дел.

И теперь даже не получалось представить прекрасную чашу, гордо стоящую среди горных снегов. Потому что всегда в голове Кына тут же звучал голос йонънё, полный презрения. И Кын проникался сомнениями: может быть, и правда, может быть… он что-то не понимает или понимает не до конца?

Он собирался доказать Хан Чиён, что она не права, доказать ей… просто всё.

Что он научился отличать добро от зла, пусть и ушла на это первая половина его почти тысячи лет. Что он не бросает слов на ветер. Что не слаб и не глуп и что умеет исправлять свои ошибки. Потом бы он обязательно попросил прощения и так, чтобы она обязательно простила бы.

Обязательно.

И первым пунктом для достижения всего этого Ли Кын выбрал поимку клубка червей, которые сохраняли форму Ким Китхэ. От самого человека к этому времени там вряд ли что-то оставалось.

Кын решил расставить собственную ловушку. Очень простую, так чтобы издали было видно, что это она.

Но простая и очевидная, не значит неудачная.

В контактах у Ким Санъмина был номер бывшего начальника Юнха. Уже некоторое время Кын обдумывал, что написать туда. Нечто, что черви не смогут проигнорировать.

Например, что он собирается предать Мунщина. Это звучало правдоподобно: трикстерам и притворщикам верить нельзя.

Но достаточно ли, чтобы соблазнить червей на встречу? Хотя бы ради любопытства: в чём же подвох? Или всё чистая правда, и помощник Ок Муна оказался достаточно глуп, чтобы предать одного из самых могущественных щин?

И ещё требовалось, чтобы они поверили: Ли Кын очень ослаб. В конце концов, его вместилище духа сильно пострадало и осталось в руках червей. Так что он собирался попросить в обмен на предательство, чтобы ему вернули его драгоценное вместилище. Это тоже звучало правдоподобно.

Но нужно было ещё отточить формулировки. И подкопить сил. Но и медлить слишком было нельзя.

Кын вздохнул, тапнул дважды по экрану, посмотрел на время. Он подумает немного ещё. Совсем чуть-чуть.

И потом выползет из своей норы и выманит из его норы начальника Кима.

—

Мун пропадал весь четверг, только прислал сообщение, что очень занят. Юнха слонялась по его дому одна, затеяла ненужную уборку, бросила на половине. Попыталась приготовить еду, потом сдалась и заказала доставку. Полистала ленту, любуясь снова на перепосты официальных извинений от «КР Групп». Позвонила Чиён. Потом день закончился, и она, промаявшись немного от недостатка усталости, всё же уснула.

И проснулась до восхода, должно быть, в начале седьмого. Предрассветная серая муть проникала в спальню через окно, на котором Юнха забыла опустить штору. Мун сидел рядом, на полу, и смотрел на медленно светлеющее небо. Услышав, что Юнха проснулась, он повернулся к ней.

Она чувствовала, что он всё ещё холоден — от духа в нём сейчас было больше, чем от человека. Где бы он ни пропадал, там ему пришлось прибегнуть к волшебству.

— Прости, что говорю это так и в это время, — начал он. И замолчал, провалившись на миг в мысли. — Но мне кажется, что медлить уже нельзя.

— Хорошо, — Юнха села, поёжилась от утренней прохлады, натянула обратно одеяло. — Медлить с чем? С… твоей работой?

— Да, с моим долгом, — согласился Мун. — То, о чём я говорил раньше… Последняя работа, последняя просьба…

— Я обещала помочь тебе и сделаю это, — кивнула Юнха. Он был отстранённым и как будто специально держался на расстоянии. Что происходит с Муном?

Ему наверняка непросто удерживать в узде проклятый портал. Наверное, каждое движение гнилых вод отзывается в хранителях дома — может быть, даже болью.

Юнха захотелось обнять его, но вряд ли сейчас бы он это принял.

— Теперь, когда всё немного стихло… с этой историей с «КР Групп»…

— Да, — снова кивнула Юнха. — Теперь мне лучше. Я справлюсь, не тревожься.