Но пока Юнха могла только дождаться Санъмина и выслушать то, что он собирался им рассказать.

***

Он начинает уставать: почти бежал всю дорогу. Юнха права: что-то не так с маршрутами в Ёксамдоне, вот почему сюда, например, проще всего добраться пешком? И сколько ещё до этого проклятого офиса?

Все дома вокруг одинаковые, и уже полностью стемнело.

Слева, освещённая слабыми лампами, мелькает витрина крошечной забегаловки с жареной курицей. И в его голове всплывает воспоминание: Юнха говорила об этом месте.

Облегчение ощутимо физически — даже прибавляется сил. Куриная забегаловка с пошлым названием совсем рядом с тем офисом. Осталось недолго.

Он пробегает забегаловку, открывшийся после неё заезд для парковки, и дальше, за стеной, отгораживающей друг от другу территории соседних домов, что-то есть.

Оно делает шаг вперёд и оказывается каким-то человеком, но от света фонаря, стоящего чуть дальше по улице, его всё ещё заслоняет угол дома.

В этой фигуре есть что-то очень знакомое, так что он невольно притормаживает, и потом, когда раздаётся голос, неуверенно переспрашивает:

— Начальник… начальник Ким?!

Сейчас он даже не может сообразить, плохо это или хорошо, потому что ещё наверняка не выяснил, в какой степени замешан во всём начальник Ким. Но это точно странно. Что начальнику Киму делать здесь, в темноте, в узком проходе к подъездам чужого дома, в квартале от офиса «Доходных домов Чонъчжин»?

Нечего.

И потому ничего хорошего его появление не несёт.

Но тут же он думает, что даже если так, нужно узнать наверняка. Это место не назвать безлюдным, да и хоть и стемнело уже, время-то не особо позднее. Представить, что начальник Ким затащит его в этот проход, где наверняка есть камеры, и пырнёт там ножом — нелепо.

Начальник Ким, меж тем, продолжает бормотать. Хотя его голос довольно громок, слов не разобрать. Они вроде звучат, но в них нет смысла.

— Вы пьяны? — предполагает он обоснованно. Его второй раз за короткое время настигает облегчение: конечно, этот человек просто напился до лохматых чертей, и здесь он потому, что пытается отыскать Юнха. Просить прощения или опять устроить скандал — кто знает, что в голове у пьяного?

В подтверждении догадки фигура начальника Кима дёргается, вроде бы в судороге, он хрипит, качается. Хватается за стену-ограждение между домами.

— Не надо вам её видеть, — решительно говорит он начальнику Киму. — Уж точно не в таком состоянии.

«Вообще ни в каком», — добавляет он мысленно, понимая с сожалением, что Юнха и начальник Ким увидятся всё равно — на работе, не сразу в следующий понедельник, так позже. Но сейчас надо увести этого человека отсюда, сообщить Юнха, что сам он задерживается… потом — увидеться сегодня или уже завтра? Неважно, решит, когда разберётся с начальником Кимом.

— Давайте-ка… Я вам помогу, — говорит он, подступая к пьяному, согнувшемуся в судороге человеку. Того как будто тошнит — мерзкие звуки весьма похожи на рвотные позывы, и что-то с тихим шлепком падает на асфальт. Небольшое и на вид — даже в полутьме — неприятное.

Он брезгливо обходит комок, поддерживает начальника Кима за плечо — аккуратно, но крепко.

— Вот так, — говорит он с привычной интонацией псевдозаботы. Так все подчинённые обращаются к пьяному начальству, способному в этот момент только блевать и гадить. — Осторожно... Доведу вас до большой улицы… до Ёксамро, — он смутно припоминает, что этот проспект ближе всего, — поймаем такси…

Начальник Ким снова качается — немного вперёд, а потом с неожиданной скоростью и силой назад, в тёмный проход между домами.

Импульс этого движения огромен и тянет за собой не только тело начальника Кима, но и его.

Он понимает, что ошибся, слишком поздно, когда то, что он принял за рвотную массу, начинает двигаться. Когда ощущает, что под одеждой по руке начальника Кима что-то ползёт.

Когда его мысли вдруг разъедает нечто, врывается в них, чтобы обшарить каждый уголок. И отыскать там слабину, тонкое нежное место, в которое проще всего ударить.

***

Они вздрогнули одновременно, посмотрели друг на друга.

— Оно зашевелилось где-то рядом, — произнёс Мун.

Юнха ощутила другое: ужас, пробежавший по её телу, но не её собственный, а кого-то, кто был ей дорог.

Мун выскочил из офиса, и она бросилась следом, находу набирая номер Санъмина. Гудки шли до тех пор, пока звонок не прервался сам собою.

Мун раздражённо зыркнул на неё, видя, что она бежит следом, но возражать не пытался. И правильно, она бы не послушалась.

Так что он только процедил, чтобы она не отставала.

Его явно вело какое-то чутьё, он не выбирал направление и не сомневался, куда именно бежать. Правда, поворотов на их пути и не попалось — прямо по 74-й улице они пронеслись до места, где Юнха несколько раз ела жареную курицу.