Мун свернул неожиданно — за дом до забегаловки, и так же неожиданно остановился.

Юнха попыталась обойти его, а он — удержать её вытянутой рукой:

— Не подходи близко!

Но Юнха уже увидела в тусклом свете из полуоткрытого окна скрючившуюся на земле фигуру: свет падает прямо на лицо, искажённое удивлением и ужасом, рот Санъмина широко открыт, язык чуть дрожит, глаза неподвижны, грудь всё ещё движется, хотя медленно и очень неглубоко.

— Он жив, — прошептала Юнха. Но произнесённые вслух эти слова вдруг показались ложью.

— Как посмотреть, — ответил кто-то негромко и задумчиво.

Мун стиснул зубы, его рука опустилась, пальцы сжались в кулак.

Юнха обернулась: невесть откуда взявшийся человек стоял на границе света и тьмы, но всё же она, после нескольких мгновений неуверенности, узнала его. Тот же, что приходил к дому, где проводился кут. Смокинг человек сменил на светло-серые джинсы и белую футболку, как будто светящуюся в темноте. Так что явно не пытался остаться незамеченным.

Он подошёл ближе, встав в пятно света. Выражение лица у человека было спокойным, лишь лёгкий интерес отражался в глазах.

— Надо же что-то делать, ты же понимаешь? — спросил он, разглядывая тело Санъмина и качая головой с сожалением, возможно, непритворным. — Хёнъ, ты как думаешь?

Он посмотрел на Ок Муна и добавил:

— Медлить-то нельзя.

Мун замахнулся и толкнул его к стене. Вцепился в ворот футболки, так что тот затрещал, приподнял странного человека и прошипел:

— Вот это тебе с рук не сойдёт!

Мигнул свет, окно над ними погасло.

А вслед за ним — и другие, потом в соседнем доме, и в следующем.

Потом погасли и фонари.

Свет разгорелся медленно, будто электричество возвращалось в провода неспешно, как вода в старое русло.

Странный человек, прижатый к стене, не был ничуть напуган, скорее, смущён:

— Простите за свет, — произнёс он, слегка кашлянув. — Вышло не нарочно, ты меня напугал.

Он попытался извернуться, но Мун только крепче сжал кулак. Ткань футболки уже трещала под мышками, и тот человек, видимо, начал беспокоиться:

— Это не я с ним сделал! Когда я так делала вообще? — запротестовал он.

— Но ты им не помешал.

Голос Ок Муна мог бы заморозить знойную пустыню.

Юнха замерла, не зная, что ей делать. Одна её часть не переставая думала о Ким Санъмине, лежащем на земле, может быть, умирающем, он нуждался в помощи, но другая часть сознания Юнха откуда-то понимала: звонить 119 бесполезно, человеческая наука не имеет отношения к тому, что здесь недавно произошло, и не сможет помочь.

— Я честно пришёл сюда после вас! Хёнъ! Я следил совсем издали!

Оправдания человека едва ли производили на Муна впечатление, но он всё же выпустил ворот футболки, и человек снова коснулся ногами земли. Раздражённо он поправил одежду и продолжил с претензией в голосе:

— Если бы я мог помочь, так и бы сделал, мне бы это зачлось. Я для этого и держусь поближе к твоей обители.

Мун фыркнул. Он всё ещё загораживал человеку выход из тупичка и заслонял собою тело Санъмина, будто охраняя его.

— Он один из твоих братьев? — осторожно спросила Юнха. Хотя Мун говорил про старших братьев, но мало ли есть ещё? Она смотрела то на Муна с незнакомцем, то на Санъмина, чутко отмечая, не изменилось ли что-нибудь в его состоянии.

— Ещё чего, — проворчал Мун.

— Привет! — человек выглянул из-за Муна и слабо махнул Юнха. — Я Ли Кын, я…

— Убирайся, — прервал его Мун.

— Я могу помочь! — тут же вскинулся Ли Кын. — Медлить нельзя, время-то уходит.

— И что ты сделаешь?

— Я могу изгнать их, — уверенно заявил Ли Кын. — И занять их место, чтобы вылечить его тело и сохранить. Чтоб душе было куда вернуться.

— Что он сказал? — Юнха думала, что выкрикнет это в ужасе, но вышел только хриплый шёпот. Она дёрнулась к Санъмину, но Мун опять поднял руку предупреждающе.

Сам он сделал шаг к Санъмину, но близко не подошёл. Вгляделся в свете из окна в скрюченное, едва дышащее тело.

— Его душу исторгли, — произнёс он тяжело и неохотно. — И заполнили тело вот этим.

Он указал на что-то, и Юнха напрягла зрение.

Это что-то было уже почти целиком в тени, так что заметить его можно было, только вглядываясь специально.

Оно походило на червя. Очень большого и толстого. В сумраке его тело было серым, перетяжки сидели на нём глубоко, кажется, на одном его конце, чуть толще второго, было что-то… что-то особенно неуместное.