Лорен и Джефф сначала делают селфи, а потом я предлагаю им сделать несколько совместных фотографий, как пары. Это изумительное место, и когда я заканчиваю, Лорен настаивает на том, чтобы отплатить мне тем же.

Мы с Таннером становимся рядом, улыбаясь, он обнимает меня за талию, и вдруг, когда я меньше всего этого ожидаю, он подхватывает меня, заключает в объятия и целует. Я хихикаю и хохочу, болтая ногами, но когда несколько минут спустя я смотрю на эту фотографию в машине, все, что я вижу, - это счастье…

И это пугает меня до чертиков.

Вы слишком сблизились. Вам нужно притормозить.

Еще через сорок пять минут мы останавливаемся у Изумрудного озера, названного так из-за ярко-зеленой воды, которая кажется практически неземной. Я пытаюсь запечатлеть это на свой iPhone, но у меня не получается. Изображение слишком яркое. Слишком зрелищное. Я убираю телефон обратно в карман и вместо этого любуюсь видом.

Пока я восхищаюсь красотой, Таннер подходит ко мне сзади и обнимает.

– Я не могу решить, что красивее... ты или озеро. Или ты, стоящая на берегу озера. А может и то, и другое, а?

– Почему вода здесь такая зеленая?
– спрашиваю я.

– На дне озера есть слой мергеля. Когда на него падают солнечные лучи, он кажется зеленым.

– Что такое мергель?

– Хм. Я думаю, это какая-то разновидность глины с содержанием кальция.

– В этом озере можно плавать?

– Конечно, - говорит он.
– Но здесь холодно.

– Всегда? Даже летом?

– Всегда, - подтверждает он.

Я закрываю глаза и прижимаюсь спиной к его груди. Пока солнце согревает мне лицо, а он меня обнимает, жизнь кажется почти... идеальной. И все же именно это чувство заставляет меня отстраниться от него.

– Нам, наверное, пора идти, да?

Он отпускает меня, подходит к Фридманам и делает еще несколько снимков, прежде чем погрузить нас всех в машину.

Почему ты не можешь ему довериться? Почему не можешь позволить себе полюбить его и позволить ему полюбить тебя?

Я бросаю на него взгляд, пока мы продолжаем ехать на север: волевая линия его подбородка, обрамленная светлой бородкой, и футболка цвета морской волны, подчеркивающая его глаза. Он привлекательный и милый, и он искренне заботится обо мне. И все же, каждый раз, когда я чувствую, что теряю контроль, в моей голове звучат тревожные колокольчики, и я отталкиваю его.

Мне становится грустно.

Это выматывает.

К тому времени, как мы добираемся до Уайтхорса и заселяемся в отель, у меня раскалывается голова и я начинаю ворчать.

– Чем я могу помочь?
– спрашивает Таннер, который предвкушал романтический ужин.
– У меня есть адвил и тайленол. Это поможет?

Я принимаю две таблетки Адвила, надеваю чистую футболку и забираюсь под одеяло.

– Думаю, я просто лягу пораньше, - говорю я.
– Прости.

– Не возражаешь, если я схожу куда-нибудь перекусить?
– спрашивает он.

– Нет.

– Принести тебе что-нибудь?

Новый мозг. Новое сердце. Мать, которая бы не была наркоманкой. Отца, который не провел бы мое детство в тюрьме. Мужество, чтобы полюбить тебя. Смелость, чтобы поверить, что ты способен полюбить меня в ответ.

– Ничего, - отвечаю я, закрывая от усталости глаза.

***

Ночью я прекрасно сплю, а когда просыпаюсь утром, головная боль проходит, но мои тревоги остаются. Если уж на то пошло, они стали еще хуже, по сравнению с прошлой ночью. Они тяжелые и раздражающие, заставляют меня нервничать и беспокоиться.

Пока Таннер ведет Фридманов завтракать, я долго стою под душем и пытаюсь разобраться в причинах своего беспокойства.

Возможно, из-за слов Таннера о том, что мы вместе пять недель, я поняла, что время, проведенное с ним, пролетело незаметно, или из-за того, что его слова про “пять недель” заставили меня осознать, что нам осталось провести вместе всего шесть недель. Мое лето в Скагуэйе уже наполовину закончилось, и, несмотря на все мои усилия, уезжать будет чертовски больно.

Возможно, всё дело в странном напряжении от общения с молодоженами, которые разобрались в своих чувствах — взяли на себя определенные обязательства друг перед другом и стали невероятно счастливы. Я завидую им, и в то же время, меня пугает то, что у них есть. Ведь это лишь вопрос времени, когда Джефф осознает, что на самом деле не любит Лорен, или Лорен поймет, что совершила ужасную ошибку, и уйдет?

Или, возможно, всё дело в возвращении в город, пусть и меньший по размеру, в отличии от Сиэтла. Как напоминание о том, что ждет меня по окончании лета, наполняя такой меланхолией, что становится больно.