Теперь я плачу навзрыд. Когда я чувствую, как чья-то рука ложится мне на плечо, я понимаю, что разбудила молодоженов своей драмой.

– МакКенна, - спрашивает Лорен, - все в порядке?

– Моя бабушка в больнице, - бормочу я, чувствуя смущение и раздражение, страх и ужас.

– Тебе что-нибудь нужно?
– спрашивает Джефф.

– Я просто хочу позвонить своей подруге Изабелле. И в больницу. И... и...

Краем глаза я замечаю, как рука Таннера начинает тянутся ко мне, но я вздрагиваю, отстраняясь от него всем телом. Несправедливо возлагать на него вину. Умом я это понимаю. Но страх странным образом пробуждает в нас нечто иррациональное, и я действительно его виню. Виню за то, что он предложил поехать в Уайтхорс, за то, что он сел за руль машины, которая отвезла нас туда, и пригласил меня поехать с ним.

– Таннер, - подает голос Джефф, - в Скагуэйе сигнал самый сильный, верно? Не вези нас в Дайю. Остановись в Скагуэйе. Мы с Лорен сможем найти, чем там заняться, пока МакКенна позвонит кому нужно.

– С-спасибо, Джефф, - бормочу я.

Быстро пишу Изабелле сообщение, надеясь, что, даже если пока не могу ей позвонить, быть может, до нее дойдет смс.

МакКенна

Мне так жаль, Изи! Мы провели ночь в Канаде и только сейчас возвращаемся в Скагуэй. Я собираюсь тебе позвонить через...

– Как далеко мы от Скагуэйя?
– спрашиваю я Таннера.

– Пятнадцать минут. Максимум двадцать.

... 15-20 минут. Большое спасибо за то, что ты там. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Текст загружается не сразу, но в конце концов появляется сообщение об отправке. Я пялюсь в экран, молясь, чтобы Изабелла поскорее ответила.

– Что случилось?
– осторожно спрашивает Лорен.

– Она упала в душ-ше, - отвечаю я, и слово “душ” прерывается тихим всхлипом.
– Она сломала лодыжку и зап-пястье и в-выбила несколько з-зубов.

– О, Господи. Мне так жаль.

– У нее деменция.

– Это паршиво, - говорит Джефф.
– Прости, МакКенна.

Сжимая телефон, как спасательный круг, я отворачиваюсь к окну, сквозь пелену слез все за окном расплывается в коричневых, зеленых и синих тонах. Если я вот так потеряю Мими, я никогда себе этого не прощу. Мой телефон звонит.

Изабелла

Слава Богу! Ее прооперировали, и все прошло хорошо. Лодыжка и запястье в гипсе. Хирург-стоматолог приедет завтра утром. Они изготовят слепок для вставных зубов. Ей дают успокоительные, и она чувствует себя комфортно. Врачи считают, что другие органы не повреждены. Она пробудет здесь два-три дня, а потом отправится домой.

МакКенна

Я возвращаюсь домой этим же вечером.

Изабелла

Не надо. Она не испытывает дискомфорт. Худшее позади. Я останусь до завтра, просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но ей понадобится физиотерапия на протяжении следующих нескольких недель, Кен, и это будет стоить $$. Тебе нужно достать эти деньги. Останься. Работай. Я справлюсь.

МакКенна

Я перед тобой в большом долгу.

Изабелла

Нет, ты мне ничего не должна. Мы вместе до конца, Кен. Без всяких оговорок. Я люблю тебя, девочка. Буду держать тебя в курсе.

МакКенна

Я тоже тебя люблю.

Всхлипнув, я роняю телефон на колени, закрываю лицо руками и плачу со смесью облегчения и благодарности, вины и беспокойства.

– Детка, - тихо произносит Таннер.
– Ты в порядке?

– Мы можем е-ехать домой, - говорю я.
– С ней в-все б-будет х-хорошо.

– Ты уверена? Не хочешь еще кому-нибудь позвонить?

Неужели он не понимает? У меня никого нет. Некому звонить. Есть только Изи, а у нее все под контролем.

– Мы не возражаем, МакКенна, - заверяет Лорен.

– Нет, - отвечаю я, всхлипывая, когда мне, наконец, удается сделать полный, глубокий вдох. Из моего горла вырывается икота.
– Все нормально. На базе хороший Wi-Fi. Я смогу снова написать Изабелле, когда мы вернемся.

Оставшиеся пятнадцать минут до Дайи в машине царит тишина. Когда мы добираемся до места, Таннер паркует машину перед домиком Джеффа и Лорен, и Лорен обнимает меня.

– Ты замечательная внучка, - говорит она.
– И твоя подруга Изабелла, похоже, тоже удивительный человек.

– Спасибо, Лорен, - благодарю я, выдавив из себя подобие улыбки.
– Жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим в свой медовый месяц.

– Нет, - говорит она.
– Ты не должен извиняться за это.

От ее доброты у меня снова наворачиваются слезы.