Шрифт:
– Вы как, уже устроились?
– Нет, - ответил Майх.
– Сразу сюда.
– Паршиво. Можете пролететь. Полный набор - с жильем туго. Вы в каком статусе?
– Ни в каком. Свободный.
– Вот как?
– спросил Лен довольно подозрительно.
Майх весело поглядел на Хэлана, словно позабавиться приглашал, и он нехотя улыбнулся в ответ. Да, пожалуй, стоит. Если заврешься...
– Вот так. Ловкость рук.
– Он вытащил из кармана жетон, показал, подкинул на ладони.
– Можно сказать, одолжил.
– Взял и одолжил?
– Покажи ему, Эр, - попросил Майх.
Вот поганец! Я же всю реакцию потерял, опозорюсь...
– Куда мне!
– ответил он устало.
– Подыхаю. Ваш лекаришко, тот прямо сказал, мол, стар для нормальной адаптации. Ладно, попробую. Дай руку, а то улечу.
Лен нехотя протянул руку; Хэлан встал, как раз так, чтоб взлететь. Дал Лену себя приземлить и на миг навалился на него. Руки не подвели. Детский фокус - все мы через это проходили, главное - сноровку не потерять. Ладонь его неощутимо скользнула по груди Лена: один карман, другой - есть!
Он отстранился и показал пластинку с выбитым номером - какой-то пропуск.
– Твое?
Лен глянул удивленно и полез по карманам.
– Ловко! Ты что, этим занимался?
– Зачем? Так... для дела.
Поймал руку Майха, сел и закрыл глаза. Опять покатило. Сдохнуть бы, что ли...
– Ты гляди, - сказал Лен, - правда, доходишь. Где ж это вас пристроить? Тут, что ли?
– оглядел с сомнением комнату.
– Вы как?
– Лишь бы мы тебя не стеснили, - ответил Майх.
– А что мне? Прокантуюсь. Вас хоть как звать-то, гости дорогие?
– Эрас, - ответил Хэлан, не открывая глаз.
– Тиэм, - сказал Майх.
...Он шел по лестнице. Железная лесенка без перил текла из ниоткуда в никуда. Ни начала, ни конца, только тьма под гремящим железом и клубящийся страх внутри. Тот особый бесформенный страх, от которого слабеют колени.
Он шел, лестница грохотала, звук удвоился, кто-то спускался навстречу - из никуда в ниоткуда: маленькая фигурка на блестящей черте. Он рос и страх рос, лестница грохотала, бездна была вокруг, черное, ледяное ничто, и был только он и твердое под ногами, и тот, кто стоял на пути, и надо было бить; Хэлан ударил первый прямо в это ничье, никакое лицо. Тот улыбнулся. Медленно, равнодушно улыбнулся и столкнул Хэлана вниз.
Он летел, летел, страх погас, только стылая звенящая пустота росла, ширилась, раздвигалась, раздирала на части. Он не хотел, он боролся, он сжимал себя в твердый комок, что-то мелькнуло мимо глаз, руки поймали твердое, вцепились, тело потянуло вниз, оно было тяжелое, как свинец, пальцы закостенели на твердом, он все пытался подтянуть безвольный мешок тела. Что-то коснулось руки, это был тот, он молча отдирал вцепившиеся пальцы, разжимал их один за другим.
И Хелан, оскалясь, схватил эту подлую руку, рванул - и они вместе полетели вниз. Они летели, сцепившись, и не было ни страха, ни холодной пустоты падения - только отчаянное желание заглянуть в это ничье лицо. Увидеть - и узнать.
Он коротко застонал и открыл глаза. Все тот же неживой свет стоял в комнате, и та же ватная тишина. Лена не было. Майх один сидел за столом и работал. Занятно это у него получается: не он работу ищет, а она его находит. Это он себе корчится - Майх вкалывает. Ему легче.
Майх вскинул голову на движение, улыбнулся.
– Ну как, Хэл?
– Лучше. А хозяин где?
– На работе. Часа три как ушел. Встанешь?
– Ага, - сказал Хэлан и встал. Вроде ничего, только противное такое чувство, будто стоишь на тоненькой жердочке над ямой: шевельнись - и вниз.
– А как насчет перекусить?
– Можно.
Здесь, на Тенаре, было паршиво с водой - скудной порции, которую выдал автомат, еле-еле хватило умыться. А до столовой прыгали минут 12 целое путешествие по здешним масштабам.
Разменяли монету на жетоны, взяли по порции подогретого мяса. Майх мигом управился, еще и за добавкой пошел, а Хелан ковырнул и отодвинул.
Вернулись к Лену; Майх опять сел за работу, а Хелан пошел по комнате. Проклятый сон! Он не верил снам и не искал в них предсказаний. Он очень верил снам, потому что знал: всякий кошмар - это какая-то дневная мысль, не додуманная тобой до конца. Дневная мысль или дневной страх, то, что ты днем прятал от себя... почему?
– Опять плохо?
– спросил Майх.
– Да нет. Неспокойно. Вроде бы я что-то упустил. Что-то где-то...
– Ты не бегай, - сказал Майх.
– Ложись, скорей втянешься.
Хэлан спорить не стал: лег, заложил руки за голову, уставился в потолок. Что-то, что-то, где-то... Старая, назойливая мелодия, словно капли по голове. И уже ясно, что оплошал. В чем? Он честно прошел линию с Мланта до Тенара и покачал головой. Нет. Это не тут. Хвостики, конечно, есть, но чтоб вот так под ложечкой... Вроде и спину не жжет, быстрей "Сати" сюда никто бы не добрался, а Кенен будет молчать... Кенен? Ему даже жарко стало: сначала очень жарко, а потом очень холодно. Вот он прокол! Почему я его так легко сделал? Почему он не попробовал на кольцевой? Ведь я же ждал... должен он был... значит, уже решил? И ведь не удержался, намекнул: Легко, мол, умрете. Ох, дурак! Он даже заерзал, до того глупая и стыдная была ошибка. Отправил, а сам по внутренним каналам в космический контроль: есть, мол, сведения. Он же ничем не рискует, они ведь не дураки - убьют и обыскивать не станут. А вдруг обыщут? Жетон все-таки. Хэлан вспомнил усмешку Кенена, холодную, настоянную ненависть в его глазах и вздохнул. Не побоится. А вот когда?