Сегодня утром за завтраком Грейс Уилмот сказала, что ужасно беспокоится по поводу протухшего куриного салата, – так ужасно, что Мисти просто необходимо показаться доктору Туше, Грейс позвонит, договорится о приеме. Жест доброй воли, и еще один трижды злоебучий счет.

Закрывая глаза, Мисти готова поклясться, что ее голова изнутри пышет жаром. Ее шея – сплошной литой мышечный спазм. Складки кожи на шее склеились от пота. Плечи одеревенели, они подняты почти к самым ушам. Стоит ей хоть чуть-чуть повернуть голову, и уши пронзает горячая боль.

Питер любил поговорить о Паганини – возможно, величайшем скрипаче всех времен. Его мучили туберкулез, сифилис, челюстной остеомиелит, диарея, геморрои и камни в почках. Паганини, не Питера. Ртутью, которую доктора прописали ему от сифилиса, он отравился настолько, что у него выпали все зубы. Его кожа стала пепельно-белой. Паганини был ходячим мертвецом, но, играя на скрипке, он становился бессмертным.

Он страдал от синдрома Эхлерса-Данлоса, врожденного заболевания, от которого его суставы стали такими гибкими, что он мог отогнуть большой палец назад настолько, что тот прикасался к запястью. По словам Питера, то, что терзало Паганини, сделало его гением.

По твоим словам.

Мисти приносит детективу Стилтону чай со льдом, которого он не заказывал, и детектив говорит:

– Почему на вас темные очки?

И, мотнув головой в сторону больших окон, она говорит:

– Свет.

Она доливает воды в его стакан и говорит:

– У меня сегодня резь в глазах.

Рука трясется так сильно, что Мисти роняет ручку. Ухватившись пальцами за край стола для равновесия, она склоняется, чтобы ее поднять. Шмыгает носом и говорит:

– Извините.

И детектив говорит:

– Вы знаете человека по имени Энджел Делапорте?

И Мисти снова шмыгает носом и говорит:

– Будете заказывать прямо сейчас?

Почерк Стилтона – Энджелу Делапорте стоило бы на него посмотреть. Буквы рослые, подтянутые, амбициозные, идеалистические. Почерк с сильным наклоном вправо, агрессивный, упрямый. Жесткий нажим на бумагу означает мощное либидо. Так сказал бы Энджел. Хвостики букв Стилтона, его строчных «у» и «ф», никуда не отклоняются, торчат прямо вниз. Что указывает на решительность и характер лидера.

Детектив Стилтон глядит на Мисти и говорит:

– Как вам кажется, ваши соседи враждебны к приезжим?

Просто для протокола: если твоя мастурбация кончается максимум через три минуты из-за того, что в ванную очередь из четырнадцати соседей, как следует выпей.

На курсе теории искусства ты узнаешь, что женщин привлекают мужчины с высокими лбами и крупными, квадратными подбородками. Согласно исследованию, проведенному неким социологом в Вестпойнтской академии. Он доказывал, что прямоугольные лица, глубоко посаженные глаза и уши, плотно прилегающие к черепу, собственно, и делают мужчин привлекательными.

Именно так выглядит детектив Стилтон – накиньте только пару лишних фунтов. В данный момент он не улыбается, но морщины на его щеках и в уголках глаз доказывают, что делает он это частенько. Он улыбается чаще, чем хмурится. Шрамы счастья. Возможно, все дело в лишних фунтах, но хмурые морщины меж его бровями и борозды на лбу – «морщины заботы» – почти что невидимы.

И будто этого мало, у него на лбу красные рога черта.

Все это – малозаметные визуальные сигналы, на которые мы реагируем. Тайный код привлекательности. Причины, по которым мы любим тех, кого любим. Осознаешь ты их действие или нет – все равно: из-за них мы и делаем то, что мы делаем.

Вот как мы знаем то, чего не знаем.

Морщины как психоанализ по почерку. Графология. Морщинология. Энджел бы это оценил.

Дорогой милый мой Питер – он отрастил черные волосы, потому что у него торчали уши.

У тебя торчали уши.

У Табби уши ее папы. Таббины длинные черные волосы – папины.

Твои, гад такой.

Стилтон говорит:

– Жизнь здесь стремительно меняется, и многим это не по душе. Если ваш муж действует не в одиночку, нас может ждать массовое побоище. Поджоги. Убийства.

Стоит Мисти лишь глянуть на пол, и у нее подкашиваются ноги. Стоит ей повернуть голову, и в глазах мутнеет, вся комната на мгновение смазывается.

Мисти выдирает счет из своего блокнота и кладет его на стол, говоря:

– Что-нибудь еще закажете?

– Один, последний вопрос, миссис Уилмот, – говорит он. Отхлебывает свой чай со льдом, глядя на нее поверх края стакана. И говорит: – Я бы хотел поговорить с вашей родней – родителями мужа, – если это возможно.

Мать Питера, Грейс Уилмот, обосновалась здесь, в гостинице, отвечает Мисти. Отец Питера, Хэрроу Уилмот, умер. Тринадцать, а может, четырнадцать лет назад.