— Мы едем со скоростью сто двадцать километров в час, — безмятежно сообщил Антон, растирая костяшки пальцев. — Если ты хочешь умереть, скажи мне, я помогу тебе гораздо быстрее и проще.

Вынув пистолет, он приставил его ко лбу парня и с неожиданной злостью процедил сквозь зубы.

— Я сделаю это позже, а пока ты мне нужен живым, понял, сука?

Антон сопроводил вопрос тяжелой оплеухой, парень, сообразив, что ответ из него выбьют в любом случае, судорожно закивал головой.

— Вот и отлично, — Антон убрал пистолет. — Хотя мне почему-то кажется, что говорить правду ты не собираешься… Ох и упрямый же ты, Миша!.. Сверни вот здесь налево, — велел он Шалтаю. — Там пруд есть, к нему проселочная ведёт. В рощице и остановишься.

Он вынул из бардачка наручники, держа их двумя пальцами за цепочку, показал парню и мило улыбнулся:

— Ты слышал что-нибудь о допросе третьей степени?

Парень окаменел, из приоткрытого рта показалась слюна. Похоже, что он пистолета не так испугался, как этого равнодушного блеска наручников.

Шалтай тем временем свернул с бетонки, пересек полосу грязи и поехал по полузаросшему травой проселку. Начинающие желтеть листья монотонно гудели на верхушках деревьев. С северо-запада набежали тучи, но они были еще далеко, дождь начнется не раньше чем через час. «Управимся, — подумал Антон. — Должны успеть. Не хватало еще нам из-за этого ублюдка завязнуть здесь в грязи».

Да, если пойдет дождь, проселок в мгновение ока превратится в болото, по которому разве что на тракторе можно будет проехать.

Шалтай остановил машину на самом берегу пруда. Они выпихнули парня наружу и подвели к березе. Он не сопротивлялся, смирившись, видимо, со своей участью. На его лице был написан страх. Слюни по-прежнему подтекали из приоткрытого рта. Антон брезгливо поморщился и предоставил менее чувствительному Шалтаю действовать самому.

Тот не имел ничего против. В считанные секунды парень был приперт спиной к березе и пристегнут к ней наручниками.

— Ну как, ты не надумал рассказать мне правду? — спросил Антон. — Мне всего лишь надо знать, куда вы подевали ту тачку. А имена своих приятелей, если не хочешь, можешь не называть. Просто тебе в этом случае придется расплачиваться одному. Понял?

Парень уже знал, что надо немедленно отвечать, и, торопливо, захлебываясь слюной, пробормотал:

— Я понял, понял… Не знаю…

Ответ был чересчур неопределённым, а потому тут же последовал резкий удар кулаком в живот.

— Тучи, — Шалтай поглядел на небо. — Быстро ползут. Еще минут пятнадцать — и будем выбираться отсюда. Мне совсем не хочется ночевать рядом с этим придурком.

Антон с ним согласился. Вытащив из багажника алюминиевый ящичек, он поставил его у самых ног парня.

— Мы сейчас уедем и вернёмся скорее всего только завтра. Если ты такой тупой, придётся тебе здесь немного поторчать. Но ты будешь не один. Здесь, — Антон толкнул ногой алюминиевый ящичек, — осиное гнездо. Для тебя это хорошая компания. Думаю, когда мы вернемся, ты возьмёшь на себя ещё и угон самолёта, и террористический акт в Намибии. Спокойной ночи, ур-род.

Он расстегнул защёлки, пнул ящик и, мельком взглянув на выпавший в траву серый шарик, быстрым шагом направился к машине под мерный осиный гул. Через секунду парень его окликнул:

— Ребята, постойте! Эй, подожди! Не уходи! Я расскажу, расскажу, не бросайте меня здесь!

Похоже было, что он начинал впадать в истерику, к тому же к нему подбирались первые осы. Но его абсолютно не было жаль.

Антон сел на капот «Олдсмобиля», скрестив на груди руки. Потом не спеша закурил и угостил сигаретой Шалтая.

— Знаешь, Миша, — сказал он после некоторого молчания, — я грешный человек. Такой грешный, что тебе и не снилось. И если существует на свете рай, то мне никогда там не бывать. Хотя в грехах своих я руководствовался принципами, которые уважаю сам и заставляю уважать других. Я ненавижу закон, потому что он мешает мне жить так, как мне хочется, но уважаю законопослушных граждан. Простых, маленьких людей, которые хотят жить тихо и мирно, каждый день ходить на работу, по пятницам пить водку, а в выходные на старенькой машине выезжать на дачу. А такие суки, как ты, мешают им это делать, — он соскользнул с капота и направился к парню. — Ну а если мешают, то они совсем не уважают мнение и желания Антона Малышева. А я очень не люблю, когда не уважают моё мнение. Лично мне этот человек почему-то ужасно нравится! Шалтай, тебе нравится парень по имени Антон Малышев?

— Безумно, — ответил Шалтай, разминая пальцы.

— Вот видишь, Мишенька, всем нравится Антон! Мне, ему — всем! Так почему же тебе он так не нравится? — подойдя к парню вплотную, Антон залепил ему ладонью по уху. — Зачем ты лезешь со своим свинячьим рылом ему поперёк дороги? — сильный шлепок по другому уху. Голова у парня моталась, как на верёвке.

— Я… я расскажу, — с трудом произнес он. — Мы были втроём. Я… и ещё двое. Макс и Стасик.