— Если тебя депортируют, — бормотал он, жадно исцеловывая все, что подворачивалось под руку, — я поеду с тобой. Будем жить в горах и петь тирольские песни. Кстати, у тебя круто выходит.

— Зачем такие страсти, — ухмыльнулся Северус. — Завывать в горах?.. Я тебе оставил маленький домик в Сассексе.

— Чего-о? — по-деревенски переспросил Гарри. — Это случайно не та гадость, что Седрик ляпнул? Типа завещания какого-то?.. Домик? Иди в задницу со своим домиком! — он куснул его плечо через рубашку.

— Не хочешь домик? — Северус молниеносно перевернулся, подмяв под себя строптивого наследника недвижимости. — А что ты хочешь? — прошептал он, целуя его раскрасневшееся лицо.

— Тебя. С тобой. Чтобы нас никто не трогал, — Г. Дж. дернул ремень его брюк и пробрался пальцами под белье. — Изнасиловать тебя, Шатц?

— Мой шеф, не здесь, — пробормотал Северус, мягко касаясь губами его влажных губ. — Тут почти что бордель, Liebster. Дома изнасилуешь.

— У нас нет дома, — Гарри отвел волосы с его лица и заботливо заправил за ухо. — Это не дом, где подслушивают и подглядывают.

— Ты прав, — без лишних слов Северус расстегнул брюки, его член, горячий и налившийся, прижался к ноге Г. Дж. — Правда, у тебя на шкафу стоит одно интересное виброакустическое устройство... Могут поинтересоваться, где взял... На меня ссылайся. Следователям скажешь, это защита от прослушки Дамблдора и вторжения в частную жизнь. Самая лучшая ложь — смешанная с правдой.

— Что ты наболтал Риддлу... на допросе? — Гарри елозил под чувственно прижавшимся к нему телом, уже не в силах продолжать «интервью».

— Сказал, что хладнокровно тебя использую, — Северус поймал приоткрытым ртом один его сосок, потом другой, легко касаясь кончиком языка. — Что формально ты, как и я, на стороне Дамблдора, и являешься нашим информационным мостиком. Что ты амбициозный карьерист, кандидат в ОВЛА. Но, к несчастью, слишком наивен и болтлив, а на уме только секс. Поэтому толку от вас немного, мистер Поттер.

— Гад ты все-таки! — возмутился Гарри. — Это не ложь, смешанная с правдой, это полное вранье!

— Что у вас в руке, шеф? — шелковым голосом спросил Северус, улыбаясь Чеширским котом.

Гарри выпустил из пальцев его член.

— Ничего, — невинно моргнул он.

Северус вернул его руку на место.

— Они не должны знать, как ты мне дорог, — прошептал он, обдавая жарким дыханием ухо. — Никогда. Ни за что. И если я для тебя что-то значу, не подавай вида.

— Понятное дело, — Гарри хитро прищурился. — И дураку ясно, с таким зловредным типом, как ты, можно трахаться только ради информации. Или за деньги. Домик в Сассексе, ага. Ты старше меня на двадцать лет. Какая еще любовь?

Северус неожиданно отстранился. Кровь мгновенно отлила от его лица, в глазах мелькнуло что-то похожее на панику.

— Я пошутил, — перепугался агент Поттер. — Чем моя легенда хуже твоей? Ложь плюс правда.

— Ну да, — редактор отвел взгляд. — В самом деле.

— Северус, Шатци-Шатц! — Гарри по-детски обхватил руками его шею и повалил обратно на постель. — Ты сдурел? Не знаешь, как я тебя обожаю? Мне тоже больно слышать разную ерунду, пойми! И я боюсь, боюсь, что не смогу скрыть, что люблю тебя, люблю так, что самому страшно!

Северус посмотрел на него мутными темными глазами, наклонился к лицу и смял ртом его губы — почти с жестокостью, кусая едва не до боли, царапая щетиной подбородок. Его руки сдавили бедра Гарри с такой силой, будто Северус собрался втереть их в свои собственные.

По его телу волной прокатилась крупная дрожь. Г. Дж. вдохнул его рычащий стон и едва успел просунуть руку между их телами, сжав горячий пульсирующий член. В ладонь ударили теплые клейкие струйки.

— Verzeih mir, ² — прошептал Северус и почему-то зажмурился.

— Ну, ты даешь, — хихикнул Гарри и вдруг замер, вглядываясь в его лицо. Густые короткие ресницы были мокрыми.

Прежде чем Г. Дж. успел сказать и слово, Северус вдруг вскочил и ринулся в ванную, стукнув дверью.

Гарри сел на постели, глядя в одну точку, раздумывая о том, что сдержанный с виду мистер Снейп в глубине души эмоциональней бешеного сицилийца.

«Сделаю вид, что не заметил. Некоторые Большие Звери уж очень гордые», — он медленно слизал горький сироп с ладони и прижал пальцы к носу, вдыхая странный каштановый запах.