тюрьма для меня.

Его пронзительный взгляд не давал ей сделать вдох. Пусть он ничего не значил для

нее, пусть она мечтала только о том, чтобы больше никогда его не видеть. Ей еще в

жизни не доводилось видеть никого красивее его.

Красивая пустышка. Прекрасная оболочка, жесткая и ничем не наполненная.

Он никогда не отвечал на ее выпады. Да и сейчас она и на мгновение не думала, что

он ответит.

Но Айрону удалось очередной раз удивить ее.

– Мне не только всегда этого хотелось. Я хочу этого до сих пор, - он сглотнул, словно

только что произнесенные слова приносили ему ужасную боль.
– Но это ничего не

меняет. Возвращайся к себе в комнату. С этого дня у двери твоей спальни будут

ежеминутно дежурить четверо стражников.

Поднявшись, она поклонилась ему, прежде чем выйти. Ловушка захлопнулась,

птичка попалась.

Почти перед самым рассветом ее разбудил звон и крики. Она на ощупь зажгла лампу

на прикроватной тумбочке и потушила спичку пальцами. Первой ее мыслью было, что

шум ей только приснился, но уже через мгновение все повторилось опять. Откинув

одеяло, Морт подошла к окну, ступая босыми ногами по ледяному полу, и застыла,

всматриваясь.

Внизу, на тренировочной площадке, царило какое-то оживление. Затем ей удалось

различить блеск лат, а звон, который она уловила в полудреме, оказался звоном мечей.

Сегодня начинался рыцарский турнир, устроенный в честь свадьбы. Ее свадьбы.

Голова пошла кругом, и ей пришлось ухватиться руками за стену, чтобы не упасть.

Платье ужасно жало ей. Корсет был затянут так туго, что она могла делать только

крошечные вдохи. И то ей казалось, будто она крадет их неведомо у кого. Горящие

факелы коптили почти ей в лицо, но она даже не чувствовала жара, только озноб. Зато из

королевской ложи открывался прекрасный вид.

Людей собралось столько, что было не протолкнуться. Кроме цвета общества, сюда

съехались так же рабочие и жители близлежащих деревень. Бедняки держали в руках

свечи, те, кто побогаче, - лампы. Саму арену освещали самые яркие лампы, какие только

разрешалось использовать в королевстве.

Морт любила сражение. Она присутствовала на каждом турнире с того момента, как

ей исполнилось семь, и ни разу не плакала. Что-то завораживающее было в движениях

противников, в том, как блестели в свете луны их доспехи, в реве толпы, топоте

лошадиных копыт. Вот только сегодняшнее представление приносило ей не столько

удовольствие, сколько отчаяние.

Каждый раз, когда копье пробивало насквозь чье-то тело, ей казалось, что именно она

сидела в этот момент на коне. И самым ужасным было то, что она одновременна была и

убийцей и жертвой. Нередко Морт ловила себя на мысли, что сильно сжимала кулак,

словно намеревалась обхватить невидимое древко.

Она занимала крайнее кресло, рядом с леди Халисой и принцессой Шаей. Для Морт

это было более чем оскорбительно: сидеть рядом с калекой и королевской шлюхой.

На мгновение она даже пожалела о том, что здесь нет Айрона. Не более чем на

мгновение. Ей сказали, что у принца какие-то срочные дела, связанные с сегодняшней

свадьбой, и он не смог прийти на турнир.

Поскольку ей не нравилось общество двух ее компаньонок, а король был увлечен

разговором с одним из своих лордов, то все, что ей оставалось, - топить свое горе в вине. Обычно Морт не пила больше одного-двух бокалов, но сегодня позволила себе впасть в

крайность. Шая то и дело бросала на нее удивленные взгляды, но Морт делала вид, что