Александр мечтал покорить весь мир, а Селевк стремился завоевать Арьяварту, потом Магадху и другие

царства по ту сторону Ганги и распространить влияние греков на всю Индию. В странах, которые завоевал

Александр, власть греков была упрочена Селевком. А царство Нандов оставалось независимым. Попытки

греков подчинить Магадху к успеху не привели. Никатор считал, что Александр был недостаточно настойчив, и

твердил о необходимости сломить Магадху, а Паталипутру сделать своей столицей. Теперь он решил, что

настала пора осуществить планы. Селевк надеялся, что в союзе с Малаякету и при поддержке армии из

Гандхары, Камбоджи1, Пенджаба и других государств можно будет нанести поражение правителю Магадхи. И

он приготовился действовать. Селевк Никатор и Малаякету тайно встретились и обсудили вопрос, начинать ли

войну сразу или попытаться освободить Парватешвара мирным путем и только в случае неуспеха выступить в

поход. Селевк высказался за немедленное начало войны: по его мнению, при теперешней смуте в Магадхе и

недовольстве народа можно было одержать легкую победу. Малаякету же считал, что если война начнется сразу,

то Чандрагупта убьет Парватешвара. Если же отца удастся освободить, то напасть можно потом в любое время.

1 Имеется в виду древняя область Камбоджа, находившаяся на территории современного Афганистана.

— Малаякету, — сказал Никатор, — то, что ты говоришь, справедливо. Но нельзя упускать случая и не

воспользоваться смутой. Если начать переговоры, это насторожит их и они станут готовиться к борьбе.

— Верно, — ответил Малаякету, — но что, если они убьют моего отца в отместку за неожиданное

нападение? Если же его отпустят, то нам никто не помешает нарушить обещание и напасть на Магадху. Мы не

побоимся проявить вероломство, раз оно приближает нас к цели.

В конце концов было решено, что Малаякету отправит в Паталипутру посла для переговоров об

освобождении Парватешвара. В случае провала переговоров должна будет начаться война.

По приказу Малаякету в сопровождении нескольких греческих воинов в Паталипутру отправился

брахман по имени Шакалаян, который, помимо выполнения посольских обязанностей, должен был следить за

настроениями народа и выяснить возможность найти союзников в самой Магадхе. Посол беспрепятственно

добрался до Пушнапури. Но когда он подошел к городским воротам, то был задержан. Существовал строгий

приказ Чандрагупты останавливать всякого незнакомца, который входил в город или выходил из него, узнавать о

его намерениях и пропускать, только если будет получено разрешение самого махараджи. Шакалаян сообщил,

что у него есть дело к повелителю Магадхи, и когда Чандрагупте передали это, он сразу приказал пропустить

брахмана.

Гла в а XXXVIII

МАССАЖИСТ

Шакалаян начал с того, что решил на несколько дней отложить посольские дела и узнать, что думает

народ о Чандрагупте. Брахман знал, что, хотя Чандрагупта разрешил ему, как высокому гостю, делать все, что

угодно, и не ограничил его свободы, на самом деле все это были только слова.

После того как сановники препроводили посла в дом, где обычно располагались почетные гости,

Шакалаян сообщил Чандрагупте, что дорога была трудной, что он очень устал и не сможет выходить несколько

дней. Он просил извинения за то, что не пойдет сразу же на прием к махарадже.

“Как только почувствую себя хорошо, — говорилось в письме, — я припаду к вашим стопам и передам

послание моего повелителя”.

После получения письма Шакалаяна Чанакья немедленно отдал приказ своим соглядатаям внимательно

наблюдать за послом и теми, кто приехал с ним, следить за каждым их шагом и сообщать обо всем.

Между тем посол ничего не предпринимал, даже не заговаривал ни с кем из тех, кого поставили охранять

его. И он действительно не покидал дома. Чанакья догадывался, что это неспроста, и решил выяснить тайные

намерения прибывших.

“Шакалаян пришел от Малаякету с вполне ясной целью, — думал Чанакья. — Он попытается

использовать любые беспорядки. Нужно быть начеку”.