Никки проглотила колкую реплику, готовую сорваться с ее губ и сделала глубокий вдох.

– Сэр, я… я просто не понимаю: если у вас уже есть Воронова, то зачем вам я? Если вы отправляете на станцию ее, то от меня-то какая польза?

– Ты тоже отправишься на «Танвит-3», но под другим именем. Вы с Вероникой будете работать в тандеме, страховать друг друга. Не исключено, что что-то или кто-то со станции сможет простимулировать твою память; ты можешь вспомнить что-то, о чем немедленно должна сообщить своей напарнице. Это все детали, и в них вас посвятят позже. Если ты согласишься на это задание.

– А в чем оно состоит? – успокаивающе-миролюбивые интонации Крыши сделали свое дело: Николь начала успокаиваться. Более того, теперь она видела в «копии» не столько соперницу, сколько жертву: действительно, а к чему ей было ревновать? Никки вовсе не было жалко своей жизни, она бы с радостью обменяла ее на чью-нибудь еще. Возможно, когда-нибудь и обменяет. Просто ее задевало, что ее личность отдали кому-то другому, не удосужившись, если не спросить ее, то хотя бы предупредить. – Или мы тупо смотаемся туда, проведем пару недель, обучая врагов земным реалиям, в надежде, что какой-нибудь боец сопротивления поможет нам уничтожить своих же?

– Нет, разумеется, нет. Ваша задача, помимо того, чтобы мозолить глаза пришельцам, будет состоять в том, чтобы выяснить как можно больше о вирусе. Что и как, тебе объяснят позже; как я уже сказал, все зависит от того, пойдешь ли ты на это.

– Да, – ответ не заставил себя ждать. – Разумеется, я пойду на это. Я в деле.

– Это еще не все, – предостерег Крыша. – Ты же понимаешь, что мы не можем пустить на борт двух практически одинаковых девушек? Особенно, учитывая, что по легенде вы будете не знакомы друг с другом, и, более того, будете представлять разные страны. Вероника – Россию, ты – Францию.

– Что я должна сделать? – ненависть к «пиратке» вновь вернулась.

– До завтрашнего дня ты должна продумать свой новый образ, – Стужев достал из ящика планшет и протянул Николь. – Здесь есть специальное приложение. Загрузишь свое фото и будешь экспериментировать: цвет и длина волос – вот, что должно измениться в первую очередь, – Никки подавила стон: она обожала свои волосы. – Когда закончишь, покажешь готовый вариант нашим стилистам. Они сделают все остальное. Это ясно?

– Да, – прошептала та, принимая планшет.

– Хорошо. В таком случае, я вас оставляю: пообщайтесь, это будет полезно. Особенно тебе, Вероника: постарайся перенять интонации, движения, ну ты сама знаешь. Как закончите, разойдетесь по своим блокам и соберете вещи. За вами придут, – Стужев встал и направился к двери. – И да, я надеюсь, мне не стоит напоминать, что все, что было сказано, должно остаться в этой комнате?

Комментарий к Глава 41 Безымянная *фид-бэк(англ.Feedback) – ответная реакция, отклик

====== Глава 42 Хамелеоны ======

Как только дверь за Крышей закрылась, в комнате, как будто бы, стало гораздо больше пространства; даже дышать стало легче. Николь перевела взгляд на двух «диджеев», но те и не думали никуда уходить: разумеется, даже тет-а-тет на «Заре» проходил в присутствии свидетелей.

– Слушай, – Николь прочистила горло, силясь устранить неловкость между ней и собеседницей, – извини, что я накинулась на тебя. Я просто… не ожидала, что…

– Откажись, – «копия» вперила в свой прототип ледяной взгляд. От того вежливого дружелюбия, с каким было сказано «очень приятно» несколько минут назад, не осталось и следа.

– Что? – с запозданием Никки поняла, что Воронова говорила на ангорте. – Почему?

– Ты уже сломала жизнь мне, – на идеальном вычищенном ангорте продолжала та, игнорируя недовольство и знаки «диджеев», которые явно не понимали ни единого ее слова, – не губи еще одну.

– О чем ты говоришь? – Николь же перешла на интеръяз: она не могла так свободно говорить на ангорте. По-хорошему, она вообще на нем не говорила: благо, хоть на слух воспринимала и читать научилась.

– Я живу здесь почти двадцать лет, и если бы не наше с тобой сходство, я бы уже давно получила имя и свалила отсюда на все четыре стороны. Но вместо этого я отправляюсь в космическую жестянку, чтобы сгинуть среди этих чертовых инопланетян. Думаешь, я этого хотела? Думаешь, я хотела превращаться в какую-то серую мышь? В гробу я видала и тебя, и это задание, – она подалась вперед, склонившись над столом и понизив голос: «диджеи» начали записывать их разговор, о чем свидетельствовала мигающая красная лампочка над камерой наблюдения. – Все, чего я хочу, это избавиться от этой личины и найти своих родителей. И все. А ты со своей дремлющей памятью и невинными глазами мне совершенно ни к чему.

– Двадцать лет??? Сколько же тебе сейчас?

– Ты меня не слышишь? Или до тебя просто не доходит? О т к а ж и с ь, – последнее слово она произнесла, а точнее прошипела, по слогам.

– Я прекрасно тебя слышу, – жалость и симпатия к «пиратке» исчезли окончательно. Может, Никки и не смогла выучить на «Заре» ангорт, но вот плеваться ядом она умела всегда. – И знаешь, что? Не впечатлило. Ни капельки. Если ты реально думаешь, что сможешь разжалобить меня подобной историей, то подумай еще раз: тут таких несчастных и обделенных человек сто живет, большинству из которых в разы хуже, чем тебе. В моем отряде есть мальчик, который каждый день будто бы рождается заново: у него нет никого и ничего, а даже если бы и было, то он этого никогда не вспомнил бы. И ему, судя по всему, никогда не светит получить имя и уйти отсюда, потому что на воле он не выживет. Максимум, что ему светит – этой койка в какой-нибудь богадельне, – Николь тоже перегнулась через стол, и теперь девушки сидели нос к носу, точно человек и его отражение: одинаковая злость в глазах, одинаково искаженное неприязнью лицо. И да, все же при более близком рассмотрении, «копия» была совсем не похожа на «оригинал». Прическа и грамотный мейкап смогли немного сгладить черты лица Вороновой, делая ее чем-то похожей на Николь, но всего лишь «чем-то».