– Николь, успокойся, это был сон, – Дэвид отпустил ее руки, и осторожно отвел волосы с ее горячего лба. – Плохой сон.

– Дэвид? – девушка, пытаясь восстановить дыхание, недоверчиво смотрела на мужчину. – Дэвид? – но больше она не могла ничего сказать: в ее голове была полная мешанина, из которой ничего было нельзя понять. Потому она продолжала тупо разглядывать друга, не зная, как облечь свои мысли в членораздельную речь.

– Я здесь, Никки, все хорошо, – он ободряюще улыбнулся и сжал ее руку. – Тебе необходим отдых. Приляг, а я принесу тебе что-нибудь. Что ты хочешь?

– Где я?

– В больнице.

– Что?! – она снова обвела глазами комнату, отмечая справедливость его слов: голубые пустые стены, скудная обстановка, стойкий запах медикаментов. – Что произошло?

Дэвид опустил взгляд и тяжело вздохнул. Только сейчас Николь обратила внимание на то, какой изможденный у него был вид: круги под глазами, растрепанные волосы, мятая одежда, щетина на лице.

– Что произошло, Дэвид?

– Что ты помнишь? – не сразу ответил Абрамс. Он не сводил с подруги настороженно-печального взгляда, отчего та волновалась еще сильнее.

– Девичник, – голос девушки предательски дрожал. Что-то явно было не так. – Мы спустились на ужин, танцевали…

– А дальше?

– А дальше… – Никки нахмурилась и затем подняла на него испуганные серые глаза. – Я…я не знаю, – она уронила голову на ладони, но тут же отпрянула, увидев собственные, забинтованные от плеча до запястья руки. – Что…что это? Господи, Дэвид, что происходит?!

– Ш-ш-ш, – мужчина перехватил ее забинтованные культяпки и легонько сжал их. – Ты, главное, успокойся…

– Не говори мне успокоиться, – срывающимся голосом прорыдала Николь. – От этого становится еще хуже! Просто скажи мне, что произошло? Только не молчи, прошу тебя!

– Никки, послушай…

– ЧТО ПРОИЗОШЛО?!

Дверь в палату открылась и в комнату вбежала медсестра, возбужденно тараторя что-то на иностранном языке. Она была довольно высокой и хорошо сложенной, с русыми волосами, собранными в толстую косу. Николь открыла было рот, чтобы прервать непонятные речи, но Дэвид опередил ее: он встал и что-то ответил ей на этом же языке, после чего девушка удалилась.

– Никки, не кричи так, пожалуйста, – Дэвид присел обратно на кровать.

– На каком языке вы только что разговаривали?

– На русском.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему вы говорили на русском? У нас в стране два официальных языка…

– Потому что мы в России, Никки.

В палате установилась мертвая тишина.

– Мы…где??

– В России.

Оборона девушки дала трещину, и она разразилась истерическим хохотом.

– Никки, тише, пожалуйста, – мужчина оглянулся на дверь, за которой всего секунду назад скрылась русская медсестра: им могли вновь сделать замечание.

– В России!!! – Николь просто не могла с собой совладать. У нее уже болел пресс, и началась икота, но она продолжала смеяться, роняя отдельные слова. – В России…я, это, как в фильме….знаешь, мальчишник в Вегасе, только…девичник в России…

Дэвид печально смотрел на нее, давая возможность остыть и переварить информацию.

– Это же шутка, да? Меня просто напоили и решили разыграть, да? Дай угадаю, это тот мерзкий блондинчик, что подкатывал ко мне на вечеринке? Это типа месть за то, что я вылила на него…

– Николь, в доме твоего дяди был пожар.

Словарный понос девушки оборвался. Ее лицо застыло, разве что уголки губ медленно поползли вниз.

– Всех подробностей я не знаю, разве что было установлено, что это был поджог. Очаг возник на третьем этаже, а оттуда распространился вниз, – Николь продолжала молчать, ее лицо превратилось в маску. – К счастью, пожарные прибыли быстро, и всех гостей и прислугу удалось вовремя вывести. Пострадали всего два человека: ты и еще кое-кто. У тебя небольшие поражения кожи на руках – не волнуйся, ничего страшного, шрамов не будет – и еще ты немного опалила волосы, пришлось их подрезать. Это если в двух словах.

Палата погрузилась в тишину. Не веря, не желая верить в услышанное, девушка смотрела на гонца со смесью недоверия и злости: шутка затянулась. Конечно, она должна была отдать должное актерскому мастерству товарища – тот не раскололся ни на секунду – но у всего должен был быть предел. Да, выливать вино на того растяпу было не самой лучшей из ее идей (и не потому что ей было жалко хама и его смокинг, нет; вино было жутко дорогим), однако, то, что сейчас с ней проделывал Дэвид – коварство совершенно другого уровня.