Но, сколько бы Никки ни смотрела на Абрамса, сколько бы она ни ждала выкрика «это розыгрыш», мужчина продолжал молчать. Наконец, девушка не выдержала.

– Окей, предположим, я купилась. Как мы оказались в России?

– Это была моя идея, – Дэвид снова отвел взгляд. – Здесь хорошая медицина и…

– И?

– И здесь легче спрятаться.

– Спрятаться? – тупо повторила Николь и вздернула брови: эта игра ей надоела. Тем не менее, сдаваться девушка не собиралась: спрятавшись за стеной равнодушия и отстраненности, она представила, будто бы это все происходило не с ней, а с кем-то еще; будто она была всего лишь сторонним наблюдателем. – От кого?

– Николь, думаю, на сегодня хватит новостей. Тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы…

– Зачем мне прятаться, Дэвид?

– Никки…

– Зачем. Мне. Прятаться?

Мужчина тяжело вздохнул, встал и принялся мерить палату шагами.

– На момент возникновения пожара гости были внизу, потому никто из них не пострадал, но ты… Тебя нашли всю в ожогах и копоти в столовой. Очевидно, что ты была наверху, и никто не знает, как тебе удалось спуститься. Я потому и спросил, что ты помнишь: возможно, ты видела того, кто устроил пожар. Если это так, то ты – ценный свидетель, что автоматически ставит твою жизнь под угрозу, – мужчина поймал на себе испепеляющий взгляд девушки, но даже это не останавливало: он продолжал гнуть свою линию. – Может показаться, что я сгущаю краски, но, поверь, у меня есть для того все основания. Во-первых, дом подожгли изнутри, и поджигателю удалось уйти – он ориентировался в доме. Во-вторых, у полиции есть некоторые трудности с установлением мотива преступления, но... Они просто не знают того, что знаем мы с тобой. Сейчас я имею в виду наших инопланетных гостей. И, в-третьих…, – Дэвид замешкался, прежде чем озвучить последний аргумент, боясь реакции подруги. – В третьих, Арчер не явился на встречу в тот день, Никки, – мужчина запустил пятерню в волосы и вздохнул. – Чисто гипотетически, пожар мог устроить он. Возможно, он узнал, что мы готовили ему ловушку и решил нанести удар первым. Это только теория, ибо доказательств у меня нет, да и наши гости вернулись на Эстас, насколько мне известно. Я это к тому, что других мотивов, кроме как личные счеты я предложить не могу, но… Никки, сейчас ты – единственный человек, способный пролить свет на эту ситуацию. Ты была там. Я не давлю на тебя, просто имей это в виду.

Николь молча кивнула. Она не помнила абсолютно ничего. Складывалось ощущение, что ей только что пересказали содержание какого-то третьесортного фильма, который она, возможно, и видела когда-то, но кроме названия, ничего о нем вспомнить не могла. Девушку все еще не покидало ощущение нереальности происходящего, но вместе с тем, она чувствовала, как в горле образовывался ком. Это не могло быть правдой. Не могло, и точка. Эта история – шутка, отвратительной несмешной трюк, который Николь твердо вознамерилась раскрыть.

– Ну а что тот, второй? – деловито осведомилась она: у легенды, которую втирал ей Дэвид, должны были быть слабые места. Рано или поздно Абрамс посыпется, Никки была в этом уверена.

– Второй?

– Ты сказал, что в пожаре пострадало двое. Я и кто-то еще, так? Ну, значит, этот второй тоже должен был что-то видеть?

– Может быть, – безо всякого энтузиазма подтвердил мужчина, и решимость Николь вновь сменилась плохим предчувствием.

– Ну и? Что он говорит? Или это она? Кстати говоря, а кто это?

Дэвид тяжело сглотнул. Вообще, он не собирался вываливать все это за один день, а потому и не думал о том, как ему будет лучше сообщить новость. Он знал, что Никки – девушка сильная, но тот букет событий, который бросила ей жизнь, мог придавить человека куда более стойкого. Соврать ей? Или просто умолчать? Ведь ложь и умолчание все-таки вещи нетождественные. Однако, что бы он ни выбрал, рано или поздно она все равно узнает о произошедшем, и тогда будет еще хуже: вместо одной потери она испытает две – тети и друга.

– Дэвид? Кто второй пострадавший? Он тоже здесь? Может, мне имеет смысл с ним встретиться и поговорить?

– Боюсь, это невозможно.

– Он остался дома?

– Да, – и это не было ложью.

– Почему? Он что менее ценный свидетель? – Николь иронично хмыкнула, разминая уголок накрахмаленной простыни, чтобы хоть чем-то занять руки и унять нервное возбуждение.

– Это она.

– Ну, хорошо, пусть будет она. Почему ты не привез и ее тоже? Я более важная персона, я не пойму?

– Ты более…живая, – после некоторого колебания откликнулся мужчина и внимательно вгляделся в лицо девушки: ее мысли почти сразу же транслировались на ее лицо. – Мне очень жаль, Никки.

– В смысле? – она медленно начала мотать головой и нервно улыбнулась. – Что значит – «тебе очень жаль»? П-почему?

– Николь, – Дэвид мягко отобрал у девушки простыню и взял ее руки в свои: и поддержка, и страховка простив необдуманных действий. – Я понимаю, что…

– Имя, – девушка попыталась вырвать руки, но мужчина лишь сильнее их сжал. – Назови мне имя. Кто это?

Дэвид тяжело вздохнул.

– Эбиг…

– Нет! – Никки все же вырвала руку и прижала ее к губам вестника. – Нет, нет, нет. Не говори. Хватит. Замолчи, – ее дыхание стало тяжелым, из глаз потекли слезы. Мужчина отвел ее руку от своего рта.

– Мне жаль.

– Хватит! – прорычала девушка, ее кулачок врезался в его плечо. – Я сказала, замолчи. Тебе не жаль, ясно? Тебе не жаль, потому что…Это неправда. Этого не может быть. Это ложь! Это все – одна большая подстава, я знаю это! Я знаю, что ты заодно с тем придурком с девичника! Ты… ты…Почему, Дэвид? За что ты так со мной поступаешь??