Простые вещи, без которых она в глубине души никогда не мыслила счастье.

Холодные годы её жизни могли бы закончиться — и настало бы тогда новое время, полное тепла.

Она отвернулась, чтобы не отвлекать Муна: он бы заметил слёзы на её глазах и стал бы спрашивать, что случилось. А она просто была в этот миг счастлива.

После обеда они сидели в гостиной, допивая домашний лимонад, и говорили о каких-то случайных вещах, пока взгляд Юнха не упал на входную дверь: узор на ней чуть сдвинулся, но замер, потому что сейчас Юнха не спрашивала его ни о чём.

Но Мун уже проследил её взгляд. На миг провалившись в задумчивость, он поставил стакан на столик, помолчал, видимо, решая, говорить или нет, и потом спросил:

— Знаешь, как становятся духами?

— Я… видела, — осторожно ответила Юнха. — Чем всё закончилось.

— Ты видела ещё не совсем финал, — качнул головой Мун, — хотя он известен. Но я о том, как приходит знание… о грядущем превращении. Понимание, что в тебе есть не только человеческое. В былые времена всё это было проще, но щин продолжают появляться среди людей и теперь. Однажды начинаешь видеть и чувствовать больше, чем человек, предметы будто говорят с тобой, у некоторых вещей и людей появляются странные тени — истинный их облик. Или слепок их сути. Потом кто-то сбивает солнца с неба, кто-то узнаёт в прохожем духа оспы, иные вспоминают, что не рождались людьми и вовсе. И после какая-то твоя особенность начинает… выпирать. Это проявляется твоя суть, твоя роль, то, что поможет тебе найти своё место. Роль, которую придумали до тебя и за тебя. Как гены в человеческих телах — это то же врождённое и то же не поддаётся контролю.

— Генная терапия существует… кажется.

— Точно, — согласился Мун. — Пожалуй, люди однажды придумают, как управлять генами. В смысле, как делать это просто и легко, будто настраиваешь приложение в телефоне. Но щин не переделать. Времена сказок прошли, но всё равно — за тем, кому на роду написано, приходит его судьба.

— И поэтому, после того как вы отправились в Западные земли…

— …чтобы принести три цветка — живокост, животел и живодух, — подхватил Мун. — Мы с братьями умерли, войдя в страну смерти, и, покинув её, должны были ожить как духи или отправиться в следующее перерождение как люди. Ты знаешь, каков был выбор… ответ. Мы, духи-хранители дома, заняли свои места в бюрократической машине Фантасмагории. Небесная владычица ничего не делает просто так.

Юнха задумалась:

— Так, значит, она… Всё было предопределено?

Мун замотал головой:

— Нет-нет, выбор, который она нам дала, был настоящим. Мы не были обязаны становиться духами, могли остаться людьми и жить все следующие жизни как люди. Выбор был сделан, и я стал тем, кем стал. С тех пор у меня есть долг — моя работа, моя функция.

Он вздохнул, становясь чуть холоднее, отступая к своей сути духа, потому что тема не была ему приятна:

— Я уже говорил, город нельзя остановить, он будет меняться. И что я больше не могу тянуть время, мне нужно отыскать источник зла, что питает язву. Я знал, что времени всё меньше, а она — всё сильнее. Я пытался найти помощника много лет. Кого-нибудь с… ну, подходящей функцией. Прости, что это звучит грубо.

— Да не за что просить прощения, — удивилась Юнха, но Мун отвёл глаза и продолжил:

— Нужен был тот, кто сможет увидеть схему, увидеть связи — давно не рождалось щин, способных на это. А те, что способны на что-то похожее, страдают нашим общим недостатком — не так просто разобраться в людях и их поступках. Я был близок к отчаянью, и потом появилась ты. Небесная владычица ничего не делает просто так…

— Что…

Но Мун остановил её жестом:

— Мне нужна твоя помощь, Юнха. Всегда была нужна именно твоя помощь.

— Ты хочешь сказать, — растеряно начала она, ощущая подбирающийся к сердцу холодок… не страх и не злость, а, скорее, предчувствие перемен, — все эти шкафы, и папки, и архивы Фантасмагории… Всё служило тому…

Мун коротко кивнул:

— Способности, что ты можешь обрести потом… эхом отзываются в сейчас. Ты видишь больше, чем другие, в тебе уже тлел огонь… Я признаю, увидев его, я решил раздуть это пламя. Не слишком сильно.

— Не слишком сильно? — Юнха не знала, что должна чувствовать сейчас. Но его слова всё ещё её не пугали. Только начинал мучить один очень дурной вопрос. — Разве ты не пытался сделать меня щин? Чтобы я помогла тебе после?

Тень пробежала по лицу Муна или быстрая судорога:

— Нет! — резко и горячо ответил он. — «Ни один имуги не стал драконом, ни один человек не стал духом». Становление щин означает исчезновение человека. — Он глубоко вздохнул и заговорил спокойно, как раньше. — Нет, всего лишь раздуть пламя — ровно настолько, чтобы хватило.

— Хватило использовать меня?

— Попросить у тебя помощи, — он неуверенно положил ладонь на её руку, готовый в любой момент, по первому признаку недовольства, отдёрнуть пальцы. — Мне очень нужна твоя помощь, Юнха. Чтобы ты смогла отыскать то, чего не вижу я. Последняя работа, о которой я тебя попрошу.

Она молчала, но потом всё же задала вопрос, который теперь жёг её изнутри:

— Ты поэтому сейчас здесь со мной? В этом причина?

— Ты спрашиваешь… о чём?..

Его непонимание выглядело искренним. Он действительно не очень хорошо понимает людей, напомнила себе Юнха. Лучше дурака Ли Кына, но не очень хорошо. Так что… либо она скажет это сейчас, либо, наверное, уже никогда.

Её руки задрожали, и Мун явно это заметил, потому что в его глазах зажглось беспокойство.

Сердце Юнха забилось громко и часто, почти оглушив её саму.