Бригадирами.

Например, как главный управляющий у дубильщика шкур, думаю я с усмешкой.

– Кто вас так назвал, ребята?

– Наша мама, - отвечает Таннер с нежностью и решимостью в голосе.

Я чувствую, что здесь есть история, но он не хочет ее рассказывать. Я не настаиваю.

– Итак, вы занимаетесь туристическим бизнесом, - говорю я.

– Ага. Мы обслуживаем главный дом, ресторан и коттеджи. У нас также есть сарай с парой горных коз.

– Одна из них трехногая, - заявляет Рив.
– Ее сбил туристический автобус. Теперь она наша.

– Бедняжка, - говорю я.

– Не надо ее жалеть. Она довольна, как слон, - выдает Рив.
– Ее зовут Тринити. А ее бойфренда...

– Дай угадаю! Нео?

– Да!
– восклицает Рив.
– Откуда ты знаешь?

– Давняя поклонница “Матрицы”, - отвечаю я ей.

– Как и Таннер. Он любитель научной фантастики.

– Спасибо, Рив, - говорит Таннер.
– Хочешь еще чем-нибудь поделиться?

– Офигеть, какой ты злой, - бормочет Рив.

Таннер откашливается, затем продолжает рассказывать мне об их бизнесе.

– Мы организуем туры туда, куда захотят отправиться наши клиенты: на север к Юкону, по следам шахтеров на Чилкутской тропе, в дикую удаленную местность. Желаете туры на рыбалку или охоту — получите и распишитесь. Все, что захотят гости. Кроме того, время от времени мы проводим свадьбы, семейные праздники и тому подобное.

– Сайт Trip Advisor очень высоко оценивает нас, - говорит Рив с гордостью в голосе.
– Прошлой весной у нас был корпоративный выездной тур с кучей важных шишек из Анкориджа.

Я улыбаюсь этому выражению. Важные шишки. Это одно из частых употреблений Мими, или привычка?

– Звучит заманчиво, - говорю я, слегка поворачиваясь на своем сиденье, чтобы улыбнуться ей.
– Бригадир.

– А?

– Твое имя. Рив. Оно означает управляющий хозяйством или бригадир.

– Правда?

– Конечно, - отвечаю я.
– Все ваши имена - это названия профессий, которые были у людей в старой Англии.

– Что означает имя Харпер?

– Тот, кто играл на губной гармошке.

– А Хантер? Дай угадаю: тот, кто охотился?

– Бинго.

– А Таннер, конечно, дубильщик. У моего брата здоровая дубилка.

У меня так и вертятся на языке слова “Нет такого определения”, но Таннер меня опережает.

– Не дури, Рив. Дубильщики занимаются дублением шкур для одежды и мебели. Как это делает Старик, когда добывает оленя.

– Твой отец свежует и занимается дублением того, на что охотится?
– спрашиваю я, и антрополог во мне пробуждается и акцентирует на этом внимание.

– Не наш отец. Наш дед. Он тлинкит. На что бы он ни охотился, всё идет в пищу или в дело.

– Ты коренной житель, - подмечаю я, удивляясь, почему он опустил эту интересную деталь в своем рассказе.

– Не-а. Формально нет. Старик - второй муж моей бабушки. Но мы не помним нашего биологического дедушку. Старик - это все, что у нас когда-либо было.

– Ясно, - говорю я, замечая, что мы оставили позади асфальтированные дороги Скагуэйя и теперь едем по пыльной грунтовой дороге, поскольку машина подпрыгивает на ухабах и камнях.
– Кажется, я улавливаю семейную динамику. А теперь расскажи мне о Рамоне.

Черты его лица заостряются, бронзовые костяшки пальцев, лежащих на руле, белеют. Ух ты. Я знала, что от нее одни неприятности, но с этим парнем она явно что-то сделала.

– Рамона была сезонной помощницей. Прошлым летом она работала в King Kone — кафе-мороженом, расположенном в городе.

– В Скагуэйе.

Он кивает.

– Если мы говорим “город”, то всегда имеем в виду Скагуэй.

– Хорошо. Продолжай.

– Она была знойной штучкой.

Я откладываю эту информацию в долгий ящик. Как бы Рамона ни выглядела, она была в его вкусе.

– Угу.

– Она была горяча, а я был идиотом.
– Он тихо фыркает, глядя в зеркало заднего вида.
– Рив, заткни уши.

– И не подумаю!

– Ладно. Она была горячей штучкой, а я был идиотом, и, не узнав друг друга по-настоящему, мы начали... спать вместе.
– Он качает головой, словно пытаясь отогнать воспоминания.
– Сначала все было здорово. Весело. А потом... она стала слишком назойливой.

Я возмущаюсь этому определению. Что-то во мне восстает против такого описания женщины. Слишком легко устать от кого-то и назвать “назойливой”, чтобы выставить психопаткой и избавиться от нее. Есть ли хоть какая-то вероятность, что он подавал ей неверные сигналы? Заставил ее поверить, что между ними есть нечто большее?