– Ты хотела стать археологом?

Она пожимает плечами.

– Меня интересовало прошлое.

– Чем ты занималась после выпуска?

– Работала в музее Монтаны.

– Где именно?

– Бозмен.

– Тебе там нравилось?

– Да, - отвечает она.
– Очень.

Я чувствую, что вот-вот поймаю ее на лжи, и мой адреналин резко подскакивает.

– Тогда почему ты ушла?

Она делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

– Моя бабушка заболела. Я вернулась в Сиэтл, чтобы ухаживать за ней.

Ух. Ладно.

Теперь все начинает вставать на свои места. Я не мог понять, зачем человеку, имеющему постоянную работу в Сиэтле, приезжать сюда на сезон, но уход за больным членом семьи может быть дорогостоящим делом, особенно если вы любите его и хотите для него самого лучшего.

– Твоя бабушка.

– Угу. Моя Мими.
– Она делает глоток вина и медленно кивает.
– Она вырастила меня.

Я хочу найти на ее лице подсказки, но она пристально смотрит на свой бокал с вином, опустив глаза.

– Что случилось с твоими родителями?

Она вскидывает голову, ее губы плотно сжаты, глаза проницательны и широко раскрыты.

– Твоя очередь. В каком университете ты учился?

– Что?

– Университет. Твой. Где?

– Я его не заканчивал, - отвечаю я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
– Университет не для всех.

Мгновение она пристально смотрит на меня, и у меня возникает ощущение, что она не согласна со мной, но не хочет настаивать на своем. Наконец она спрашивает:

– Ты учился здесь в средней школе?

– Да, - киваю я.

– А потом начал работать в семейном туристическом бизнесе.

– Очередное “да”, - говорю я, допивая остатки вина и наливая себе еще один бокал.

МакКенна оглядывает пустой обеденный зал.

– Я думала, здесь будет оживленнее.

– Мы загружены с самого начала сезона. Сейчас коттеджи заполнены на две трети, - объясняю я ей.
– Кажется, что пусто только потому, что дни заполнены экскурсиями. Три домика приобрели прогулку по Чилкуту, три на Юкон до завтра и еще три наблюдают за китами в гавани Скагуэй.

Выражение ее лица смягчается.

– За китами? Правда? Ух ты.

– Ага. В Джуно лучше, но у нас тоже имеются.
– Я указываю на кухню.
– Моя бабушка и сестра начнут готовить ужин примерно через час. Все гости вернутся к ужину около шести. И сегодня вечером будет костер.

– Костер?
– Она улыбается мне, как маленький ребенок.
– Как в кино? С песнями и угощениями?

– Точно, - говорю я, доливая в ее бокал то, что осталось в бутылке, и посмеиваясь над ее восторгом.
– Как в кино.

– А песни будут?

– Иногда, если у гостей есть что-то любимое, они начинают напевать. Если нет, у нас всегда есть что рассказать.

– У нас?

– У меня и моей семьи.

– Звучит весело, - говорит она.

– Гостям это нравится, - поясняю я.
– А все, что нравится гостям, помогает оплачивать счета.

– Тебе не нравятся истории?

Я пожимаю плечами.

– Пожалуй.

Честно говоря, я не особо задумывался об этом. Истории - это часть моей работы, я слушаю их и рассказываю всю свою жизнь.

Нравятся ли они мне? Хм.

Наверное, нравятся.

Но еще больше — гораздо больше, чем сами истории — мне нравятся выражения лиц гостей и их реакция на то, что я им рассказываю. Мне нравится, как они восхищаются культурой и историей Аляски. Мне приятно осознавать, что я сделал что-то, чтобы оживить для них историю, как мои родители, бабушки и дедушки сделали это для меня.

Секунду мы сидим в тишине, и я размышляю о том, что я узнал о ней за то короткое время, что мы знакомы.

Она образованна, умна и целеустремленна.

У нее хорошая работа в Сиэтле.

Она заботится о ком-то, кто в ней нуждается.

Я неохотно признаю, что всё не так странно, как мне показалось вначале. Но в открывшейся информации о ней есть большие пробелы, и я решительно настроен их восполнить, насколько это возможно, чтобы убедительно сыграть роль влюбленной пары. Кажется, она не хочет говорить о своих родителях, но если там есть история, я бы хотел, чтобы она поделилась ей в общих чертах.