Таннер открывает багажник, запихивает чемоданы внутрь и садится рядом со мной на водительское сиденье.

– Все пристегнулись?
– спрашивает он.
– Дорога в Дайю ухабистая.

Не такой симпатичный, как Чарли Ханнэм времен “Сынов анархии”, Таннер Стюарт все равно весьма привлекательный мужчина по множеству критериев. Огромный и светловолосый, чем-то напоминающий викинга-лесоруба, он своего рода сверхмужественный стереотип, от которого у большинства женщин подкашиваются колени.

У большинства женщин... но не у меня. Он не в моем вкусе, неважно привлекательный или нет, он неотесанный тип, а я не связываюсь с такими. В первой половине моей жизни было достаточно неотесанных болванов, чтобы и вторая половина превратилась в сплошную катастрофу. А этот парень? Таннер Чарли-Ханнэм Стюарт? Его “НЕОТЕСАННОСТЬ”, выделенная жирным шрифтом, заглавными буквами и желтым неоновым маркером, отложила на нем отпечаток на всю жизнь.

– Итак, - произношу я, размышляя вслух в продолжении темы, - расскажи мне о своей бывшей.

– О, Боже, - бормочет Рив с заднего сиденья.
– Начинается.

– Ее зовут Рамона, - говорит Таннер.

– Чокнутая Рамона, - добавляет Рив.
– Она совершенно не в себе. Она притворилась, что покончит с собой, когда Тан с ней порвал. Я не шучу. Разве это не безумие?

– Это просто сумасшествие, - вынуждена согласиться я.
– Что случилось?

– Мы встречались прошлым летом, и она... — Таннер делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
– Думаю, тебе нужно немного информации, так?

– Конечно. Дерзай.

– Хорошо. Итак, мой прапрадедушка приехал сюда из Калифорнии в 1897 году, чтобы добывать золото, но как только он понял, что ему придется пройти пешком до канадского Юкона - пятьсот миль со всем своим снаряжением по добычи полезных ископаемых на собственном горбу, - крошечный факт, о котором газеты того времени забыли упомянуть, - он сократил свои издержки и, воспользовавшись связями в Сакраменто, открыл здесь торговую лавку.

– В Скагуэйе.

– Нет. В Дайе.

– В Дайе, - повторяю я.
– Где это?

– Итак, во времена золотой лихорадки на Клондайке было два места, куда заходили золотоискатели: Скагуэй и Дайя. В Скагуэйе был глубокий порт, который мог принимать большие суда, а в Дайе был мелководный пляж, который позволял заходить кораблям только во время прилива. Но Дайя имела преимущество, там начиналась Чилкутская тропа, торговый маршрут тлинкитов, которым пользовались золотоискатели, независимо от того, прибывали они в Скагуэй или Дайю.
– Он вздыхает, как будто то, что он собирается сказать, давит тяжелым грузом ему на сердце.
– Но когда поезда стали останавливаться на станции в Скагуэйе, Дайя умерла.

– Что значит “умерла”?
– интересуюсь я.
– Разве вы не в Дайе живете?

– Ох, город умер, - говорит Рив.
– Мы единственные, кто живет в Дайе.

– Рив, ты не возражаешь?
– перебивает Таннер, бросив на нее раздраженный взгляд в зеркало заднего вида.
– Мы не единственные. Есть еще несколько поселенцев. Но у нас единственный бизнес в долине Дайи. Это точно.

– Вы владеете... турбазой, так? Для туристов?

– Да, - кивает он.
– На месте, где раньше располагался магазин моего прапрадеда. Даже когда золотоискатели и туристы начали ездить в Скагуэй, он не отказался от земли и не продал ее. Он передал ее по наследству. На прежнем месте всегда было какое-нибудь жилище или предприятие.

– Я нашла ваш кемпинг в Интернете, - говорю я ему.
– Выглядит неплохо.

– Так и есть. Мы прилагаем все усилия, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии. В главном доме находится ресторан и конференц-залы, мой отец, Рив, бабушка с дедушкой живут наверху. Плюс еще пятнадцать коттеджей на территории, - говорит он.
– Двенадцать доступны для туристов, один для моих сестер, один для моих братьев и один мой.

– Как получилось, что у тебя собственный дом?

– Потому что я его выкупил. Он полностью принадлежит мне.

Он гордится этим фактом. Я слышу это в его голосе и одобряю. Черт возьми, я в миллионе миль от того, чтобы купить себе дом, а ведь разница в возрасте у нас всего несколько лет.

– Так…сколько у тебя братьев и сестер?

– Нас шестеро, - подает голос Рив.
– Хантер, Харпер, Таннер, Паркер, Сойер и я.

Коллеги, я думаю, вспоминают курс, который я провела по этимологии имен. Хантеры охотились. Харперы играли на гармошке. Таннеры занимались дублением шкур. Паркеры содержали заповедники для знатных семей. Сойеры пилили дрова. А Ривы — мне требуется секунда, чтобы вспомнить подробности из моего урока — ах, да! Ривы были главными управляющими.