Свет в квартире гаснет, а я стою рядом со своей машиной, положив руки на голову с бешено колотящимся сердцем от злости. Устранение этой проблемы обойдется в 1000 долларов или больше. А пока мне придется разъезжать с надписью “мудак”, нацарапанной на моей машине. Да пошло оно всё!

Если она совершит что-нибудь безрассудное, ты сможешь выдвинуть обвинения.

Возможно, МакКенна права.

Я возвращаюсь в бар, высматривая людей, которые были свидетелями вандализма. Может они согласятся дать полиции описание Рамоны, чтобы Джо мог ее арестовать.

– Куда они пошли?
– спрашиваю я Рину.
– Те двое туристов?

– Ох, прости. Они ушли.

Дерьмо.

– Куда?

Она пожимает плечами.

– Я не спрашивала. Извини.

Итак, никаких свидетелей. Отлично.

Я замечаю, как МакКенна пробирается сквозь толпу обратно к бару. Она смотрит на меня, и я машу ей на дверь.

– Все в порядке?

– Рамона расцарапала мне машину, - говорю я ей.

– Что? Когда?

– Только что.

– Кто-нибудь видел ее?

– Двое туристов пришли и сообщили об этом, но они уже ушли.

– Ты должен сообщить в полицию, - говорит она.
– Давай подадим заявление. Прямо сейчас.

Я делаю глубокий вдох и сердито фыркаю, все мое ликование от поцелуя с МакКенной и победы над Рамоной давно прошло.

– Какой смысл? Без свидетелей это ее слово против моего.

– Она угрожала тебе менее пятнадцати минут назад. Все это слышали.

– Все равно даже в случае порчи имущества это ее слово против моего.

– Ладно, хорошо, но полиция обратила бы на нее внимание.

– И что?

– Ты меня не слушаешь, - говорит МакКенна, наморщив лоб.
– Я имею в виду...

– Я понимаю, о чем ты!
– рявкаю я на нее.
– Но к черту всё это. Я просто хочу домой.

Она упирает руки в бока и пристально смотрит на меня секунду, после чего пожимает плечами.

– Отлично. Поехали домой.

***

Мы едем обратно на турбазу без музыки и болтовни, я чувствую себя разъяренным и упрямым, она отодвинулась от меня, копаясь в своем телефоне. После нескольких минут тишины она делится тем, что у нее на уме.

– Умышленный вандализм, причинивший ущерб на сумму свыше 850 долларов, на Аляске квалифицируется как уголовное преступление класса С, - объявляет она.
– Может на улице есть дорожные камеры или...

– Прекрати, - ворчу я, не желая ничего слышать. Я хочу добраться до дома, лечь спать, проснуться завтра и с помощью YouTube изучить вопрос, как отполировать царапины.

– Я тебя не понимаю, - говорит она, убирая телефон обратно в сумочку и опуская стекло.

– Что не понимаешь?

– Эта женщина преследовала тебя целый год. До такой степени, что прошлым летом ты уехал и стал искать в Интернете фиктивную невесту, чтобы избавиться от нее. Почему ты не пойдешь в полицию? Почему ты не сообщишь о ее поведении? Почему ты не попросишь о помощи?

Я настаиваю на своем.

– Потому что мне не нужна помощь. Я сам справлюсь.

– Ага, - усмехается она.
– Ты очень хорошо справляешься.

– Я не заметил, чтобы ты жаловалась, когда я оплатил твой перелет сюда и предложил тебе бесплатное проживание.

– Ух ты, - бубнит она.
– Ты ведешь себя как последняя сволочь.

Я знаю, что я сволочь. Прекрасно осведомлен. Но, черт возьми, я не хочу идти жаловаться в полицию, как маленькая испуганная сучка. Я хочу разобраться с этим сам. И, может быть, если повезет, Рамона выплеснула весь свой гнев, исцарапав мою машину. Мы унизили ее. Она испортила дверцу моей машины. Мы в расчете. Может, теперь все закончится.

– То, что я не хочу поступать по-твоему, не говорит о том, что я сволочь, - бормочу я.

Мы въезжаем на территорию турбазы, и я останавливаюсь перед своим домом, но прежде чем успеваю сказать “спокойной ночи”, МакКенна захлопывает дверь и взбегает по лестнице, даже не оглянувшись на меня. Я успеваю лишь моргнуть, когда входная дверь захлопывается.

– Черт!
– выкрикиваю я, колотя по рулю, от чего у меня лопается мозоль, которую я натер, коля дрова этим утром.

Я подумываю постучать в свою дверь, чтобы извиниться перед ней или, по крайней мере, еще раз поблагодарить ее за все, что она сделала для меня сегодня вечером, но раздумываю. К завтрашнему дню она остынет.