По пути к главному зданию, я миную коттеджи братьев и сестер Таннера — один для двух взрослых девушек, а другой, который он делит со своими братьями, — в дополнение к домикам для гостей, остановившихся на отдых.

Плетясь за большой семьей, состоящей из нескольких поколений, я слышу, как они взволнованно делятся впечатлениями об экскурсии по наблюдению за китами, на которую отправлялись сегодня днем.

– Кормление с помощью пузырьков! Можете себе представить? Это жемчужина в короне наблюдений за китами!

– Я думал, что мы сорвали джекпот, когда мимо проплыла пара косаток - мама и детеныш. Никогда не думал, что мы увидим, как целое стадо горбатых китов будет кормиться с помощью пузырьков.

– Лучшая экскурсия в моей жизни, - произносит пожилая дама.
– Я же говорила, что вам здесь понравится.

– Ты была права, мам...

Семья поднимается по ступенькам в главное здание, проходит через входные двери в обеденный зал и направляется к большому круглому столу, накрытому на десять персон.

Для меня нет ничего необычного в том, чтобы чувствовать себя одинокой и покинутой; когда твоя семья - это ты и еще один человек, ты заходишь во множество комнат на протяжении всей своей жизни в гордом одиночестве. Можно убеждать себя, что в следующий раз будет легче, но это не так. Каждый раз я чувствую себя нестерпимо одинокой, обижаясь на сочувственные взгляды и все же мечтаю о том дне, когда смогу сесть за стол с людьми, которые будут знать мое имя и рады меня видеть.

– МакКенна!

Может быть, сегодня тот самый день.

Я поднимаю взгляд и вижу, как Рив бежит ко мне с распростертыми руками. Она бросается на меня и заключает в теплые объятия. Затем, прежде чем я успеваю полностью прийти в себя, она хватает меня за руку и тянет к большому круглому столу в центре комнаты.

– МакКенна здесь!
– объявляет она.

Стоя за спинкой свободного стула, я смотрю на лица сидящих за столом, быстро узнавая бабушку и, как я полагаю, Деда, сидящего рядом с ней, его кожа и волосы темнее, чем у всех остальных за столом. Стюарты имеют несомненное семейное сходство. У них глаза разных оттенков зеленого и голубого, а цвет волос варьируется от светло-русого до светло-каштанового.

Рив толкает меня локтем в бок.

– Ты готова со всеми познакомиться?

– Конечно.

– Внимание все, это МакКенна, - объявляет она, лучезарно улыбаясь мне.
– МакКенна, ты уже знакома с бабушкой. Рядом с ней Дедуля. Затем папа, Харпер, Паркер и Сойер. Вон там два свободных места для Хантера и Таннера. Они вернутся через секунду. Бабуля отправила их на кухню за тарелками.

Я приветствую всех за столом, затем выдвигаю свой стул и сажусь.

– Рад видеть тебя здесь, МакКенна. Всегда мечтал о невестке, - говорит мистер Стюарт с огоньком в глазах.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Сделаю все возможное, чтобы вы гордились мной, папа.

– Рамона уже вернулась в город?
– спрашивает Сойер.

– Думаю, она приедет на этих выходных, - говорит одна из двух старших девушек. Паркер или Харпер? Я еще путаюсь.

Одна из них поворачивается ко мне.

– Как прошла твоя поездка?

– Отлично, - отвечаю я.
– Легкий перелет из Сиэтла в Анкоридж, а затем перелет на легкомоторном самолете до Скагуэйя.

– Да. Не так уж плохо.

– Ты покидала пределы Аляски?
– спрашиваю я ее.

– Я получила степень в Орегонском университете, - говорит она.

– Я училась в Университете Вашингтона в Сиэтле (UDub).

– О, нет!
– Она наигранно прищуривает глаза.
– Вперед, Утки! Хаски - отстой!

– Слава Богу, у вас нет сладких косточек!

Соперничество между Университетом Вашингтона и Университетом Орегона хорошо известно студентам и выпускникам. Одна из любимых шалостей жителей Орегона - разбрасывать собачьи вкусняшки на поле, когда Хаски выходят на стадион.

– Не волнуйся, - говорит Сойер.
– Ты не одна, МакКенна. Мама училась в университете штата Орегон. Папа и Хантер - в Университете штата Вашингтон (UDub). Каждую осень в нашей семье происходит раскол.

– Кто на чьей стороне?

– Бабушка, папа, Хантер, Харпер и Рив болеют за Университет штата Вашингтон. Таннеру, Паркер и мне нравятся Утки.

– А как насчет вас, Дедушка? – спрашиваю я.

– В этой гонке нет ни одной собаки, - говорит он.

– В буквальном смысле, - говорит Рив.
– Деда каждый год болеет за одну из команд Iditarod (прим. гонки на собачьих упряжках), вот и все. Если собаки не участвуют, то это не гонка.