Положив ладони мне на колени, он нежно раздвигает мои ноги, и хотя я ожидаю, что на мгновение почувствую неловкость, когда он полностью меня обнажит, я ее не испытываю. Я поднимаю на него взгляд со смесью доверия и возбуждения, пока мои ноги не раздвигаются шире. Поражаясь интимности нашего зрительного контакта, когда он ставит мое тело в такое уязвимое положение, я улыбаюсь ему как раз перед тем, как он наклоняет голову вперед. Он с нежностью кладет руку мне на живот, мягко надавливая, тем самым призывая меня лечь на спину.

Я всхлипываю, когда он утыкается носом в мои коротко подстриженные влажные кудряшки, раздвигает языком мои половые губы и скользит вперед. Мой бывший парень не любил лизать киску, так что с тех пор много воды утекло, и это лишь усиливает мое возбуждение. Кровь приливает к клитору, делая его еще более чувствительным. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать, пока он лижет, посасывает и покусывает, а затем успокаивает. Я чувствую, как нарастает мой оргазм, этот восхитительный водоворот отрывает мои бедра от кровати, пока кулаки зажимают ткань одеяла между пальцами.

– Ты хочешь кончить?
– спрашивает он, его голос хриплый и глубокий.

Да. да. Это так приятно. Да. Да...

Нет, подожди. Еще нет.

– Я хочу, чтобы ты был во мне, - стону я, заставляя себя открыть глаза и приподняться на локтях.

– Я тоже.

Он встает и открывает ящик прикроватного столика. Я уже знаю, что там есть презервативы, но не хочу, чтобы он ими пользовался. Я хочу почувствовать его — его жар, его твердость, биение его пульса в венах, каждую жилку его набухшей плоти.

– Без презерватива, - прошу я его.

– С презервативом, - отвечает он, достает серебристую упаковку и разрывает ее зубами.

– Нет, - говорю я.
– Они мне не нравятся.

– Я не буду заниматься сексом без презерватива.

– Но я принимаю таблетки.

Он смотрит на меня долгую секунду, словно действительно хочет мне поверить. Затем качает головой и продолжает натягивать презерватив на свой член.

– Таннер, я ни с кем не была после того, как уехала из Монтаны, - говорю я, садясь. Мои босые ступни касаются коврика из овчины, который лежит на полу рядом с кроватью.
– В апреле я проходила медицинский осмотр. Я чиста. Здорова. Клянусь. Мои таблетки вон в том ящике. Проверь. Я принимаю по одной таблетке каждое утро.

Он бросает взгляд на ящик, затем снова на меня.

– Откуда ты знаешь, что я чист?

– Ты ведь сказал, что у тебя давно не было.

– Кто знает, что имелось в виду? “Давно” для меня может означать неделю. Возможно, я не чист. Возможно, я...

– Ты бы так не поступил. Ты бы даже не прикоснулся ко мне, если бы считал, что можешь причинить мне боль.
– Я беру его за руки, переплетаю свои пальцы с его и притягиваю его поближе к себе. Я вспоминаю о том, как он защищал меня от медведя с ягодами.
– Ты бы не стал подвергать меня опасности, Таннер. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенной.

В его глазах все еще читается противоречие, но выражение его лица смягчается, и это придает мне смелости, я протягиваю руку и осторожно снимаю презерватив с его члена.

– Пожалуйста, - говорю я, бросая растянутую резинку на прикроватный столик.
– Я обещаю, что все будет в порядке.

Я ложусь на кровать, сгибаю колени и в приглашении раздвигаю ноги. Я все еще держу его за руку, которую сжимаю.

– Таннер, я хочу тебя.

Его решимость, кажется, колеблется, когда он присоединился ко мне на кровати, встав на колени между моих ног с членом направленным на мою киску. Он разъединяет наши пальцы, но берет меня за руку, наклоняет голову и прижимается губами к центру моей ладони. Его дыхание поверхностное и быстрое. Он отводит глаза.

– Я никогда...
– бормочет он.

– Что “никогда”?
– поддразниваю я.
– Ты девственник, Таннер Стюарт?

Я уверена, что он не девственник, но у меня возникает чувство неуверенности, когда он колеблется.

– Нет, но...
– Он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими.
– Правда в том, что я так делал всего один раз.

– Как, так?

– Без защиты.

Как только он произносит эти слова, он отводит взгляд и откидывается назад, упираясь задницей в пятки.

О, Боже мой.

Я быстро подсчитываю в уме и понимаю, что за двадцать девять лет, вероятно, сменив несколько партнерш, Таннер всегда пользовался презервативом, за одним исключением. Интересно, что же произошло? Почему он лишает себя возможности чувствовать все, когда в мире нет ничего более приятного?

Я полулежала на подушках, но теперь наклоняюсь вперед, придвигаясь к нему ближе, чтобы обхватить его подбородок руками. Так нежно, как только могу, лишь слегка надавив, я заставляю его посмотреть на меня.