– Обязательно, - обещаю я, снова целуя ее.

МакКенна выскакивает из машины и направляется на работу, а я на секунду задумываюсь. Я не хочу разговаривать с Рамоной, но она, очевидно, хочет со мной поговорить. Если я проигнорирую ее и уеду, то просто отсрочу неизбежное. Я опускаю стекло, и она неторопливо подходит ко мне.

– Чего ты хочешь?
– спрашиваю я.

– Привет, Таннер. Привет, Рамона. Рада тебя видеть. Как у тебя дела?
– Она пытается быть милой, но это выглядит как пассивная агрессия, наводящая ужас.

– Привет, Рамона.

– Так лучше, не правда ли? Более цивилизованно. Более вежливо.

Я смотрю на часы.

– Мне пора ехать. Тебе что-то нужно?

– Нужда– такое забавное слово, да? Я имею в виду, что есть много вещей, которые я хочу... но нужда? Это другое.

– У меня нет времени на игры, - говорю я, протягивая руку к переключателю передач.

– Стой. Стой. Стой!
– кричит она, бросаясь вперед и вцепляясь ногтями в дверцу машины, поверх опущенного стекла.

– Ближе к делу, Рамона.

– Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями, - хнычет она.
– С тобой...
– Она небрежно указывает на “Пурпурный пастернак” и гримасничает.
– ...и с ней. Наверное.

– Я так не думаю.

– Ух ты, - говорит она, впиваясь ярко-красными ногтями в кожаную обивку дверцы моей машины.
– Это обидно, Таннер. Я предлагаю тебе дружбу, а ты швыряешь ее мне обратно в лицо.

Я поднимаю на нее взгляд.

– Ты что, издеваешься надо мной? Ты притворилась, что покончила с собой. Притворилась, что беременна. Пыталась меня подставить, обвинив в рукоприкладстве. Повредила мою чертову машину.

– Я была беременна, - говорит она.
– Я потеряла ребенка.

– Ага. Точно.

– Я разозлилась, что ты захотел порвать отношения.

– Ни хрена.

– К тому же у тебя нет доказательств, что я вообще прикасалась к твоей машине.

– Я знаю, что это была ты, Рамона. Просто оставь нас в покое.

– Отлично!
– кричит она, снова выходя на тротуар. Она упирает руки в бока и вопит: - Пошел ты, Таннер! Ты разбил мое сердце к чертям собачьим, я пыталась быть выше этого, но...

– Прекрати орать, - рычу я.
– Ты устраиваешь гребаную сцену!

Город битком набит туристами, многие из которых останавливаются, чтобы поглазеть на нашу конфронтацию. Мои щеки заливает румянец, а ладони, которые сжимают руль так, словно хотят, чтобы это была ее шея, начинают потеть.

– Если захочу, я такую сцену закачу!
– визжит она, устраивая представление для молодых туристов, которые достают смартфоны, чтобы заснять ее выходку.
– Пошел ты, Таннер Стюарт! Пошел ты на свою дурацкую, сраную, второсортную турбазу! Пошла твоя семья к черту! И к черту твою уродливую, долбаную невесту с телом, как у мальчишки!
– Она наклоняется ближе к моему окну, понижает голос и мурлычет: - Я не знала, что тебе нравятся маленькие мальчики.

Гнев пронзает меня, как молния, раскаленный добела и яростный, особенно когда я смотрю на двойные двери “Пурпурного пастернака” и вижу МакКенну, стоящую там рядом с Брюсом. Она не могла слышать, что прошептала Рамона, но она определенно слышала, как Рамона закричала: “уродливая, долбаная невеста с телом, как у мальчишки”.

МакКенна вздергивает подбородок, отводит взгляд и направляется обратно в дом, Брюс следует за ней по пятам. Я хочу побежать за ней, сказать, что она прекрасна и совершенна такая, какая есть, но она уже ушла, и, в любом случае, Рамона стоит между мной и рестораном.

Оставайся в своей машине.

Не делай того, о чем потом пожалеешь.

– Закрой свой гребаный рот!
– рычу я на нее.

– О-о-о! Здоровяк!
– Она хихикает, и от этого безумного, пронзительного звука меня пробирает до костей.
– Или что? Что ты собираешься делать, Таннер?

У меня внезапно возникает фантазия, как я выскакиваю из машины и бью ее по физиономии. Я представляю, как из ее носа хлещет кровь, когда она падает на землю, и это доставляет мне такое удовольствие, что я тянусь к ручке дверцы, словно могу просто выйти из машины и сделать это.

Рядом со мной громко верещит телефон, выводя меня из транса.

Я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

МакКенна

Послушай меня, малыш… Она сумасшедшая. Она просто провоцирует тебя. Хочет, чтобы ты совершил что-нибудь безумное. Не поддавайся на провокацию. Езжай домой. Я в порядке. Увидимся позже. хо

Глядя на эти слова, я чувствую, как мое сердцебиение замедляется. Я напоминаю себе, что мы с МакКенной - команда, и благодарю Бога за то, что она на моей стороне. Я перечитываю ее сообщение снова и снова, пока Рамона продолжает спектакль одного актера, разглагольствуя и беснуясь как умалишенная о своем “разбитом сердце” и “разбитых мечтах”. А затем, глядя прямо перед собой, я нажимаю кнопку поднятия стекол, переключаю скорость и трогаюсь с места.