— Но это так глупо! — сестра Санъмина не злилась, ей просто было страшно за брата. — Они такие… такие…

— Ну, они огромные и страшные, — признала Чиён. — Очень. Но это его решение. Противостоять им — его выбор. Он совершил удивительную вещь, смелую вещь, и хоть теперь ему непросто, мы можем лишь поддерживать его и гордиться им.

Вряд ли Мина была с ней согласна сейчас, но потом она поймёт, решила Чиён. Потом — когда всё будет хорошо.

— Постарайся успокоить родителей, ладно?

Сестра Санъмина кивнула. Всхлипнув, она спросила:

— У Юнха выключен телефон, они вместе прячутся?

— С Санъмином? Нет. Юнха у… своего парня.

Мина на миг замерла. Чувства брата не были для неё секретом — как для всех, у кого имелись глаза. Если она составила какое-то мнение об этом, то никогда его не озвучивала. Но Чиён казалось, Мина хотела бы, чтобы брат наконец забыла свою безответную любовь.

Или Чиён раньше предпочитала так думать? Теперь она уже не могла бы сказать определённо, с недавнего времени… слишком многое изменилось.

— Это тот… который… начальник её? — неуверенно спросила сестра Санъмина.

Чиён вспыхнула мгновенно. Она отпрянула, схватила Мина за плечи, должно быть, пугая её, и почти закричала:

— Он опасен! — чуть выдохнула, опустила руки. — Начальник Ким, Ким Китхэ опасен. Если увидишь его — не подходи. Он… преступник.

Мина испуганно кивнула:

— Это… из-за него?..

— Да, из-за него.

Чиён встала.

— Я попробую найти Санъмина, — сказала она решительно. — Пусть глупо, раз его полиция ищет, но я всё равно попытаюсь. Ну, просто чтобы знать, что с ним всё хорошо.

— Спасибо, — Мина сложила ладони вместе и наклонила голову. — Онни, пожалуйста, отыщи его, если сможешь. Пусть… — она всхлипнула. — Пусть хоть через тебя передаст, что он жив.

Несколько часов Чиён успокаивала родителей, отвечала на их вопросы и размышляла, как же сдержать обещание, данное Ким Мина.

Возможности Чиён в… нынешних обстоятельствах были невелики. Наконец, она кое-что придумала.

Идти в дом Санъмина было глупо, потому что там его наверняка искали в первую очередь.

С другой стороны, рассудила Чиён, возможно, именно поэтому он туда и вернётся. Проскользнёт по-тихому мимо следящих, решив, что второй раз там будут искать уже не скоро.

Телефон Юнха по-прежнему был выключен, но Чиён позвонила Ок Муну: узнать, что с подругой. Спросить, нет ли вестей сами-знаете-от-кого.

Ок Мун тоже злился, она это слышала даже по телефону. На сообщения и звонки по номеру Санъмина господину Оку тоже не отвечали. Чиён могла только разделить его гнев.

От её дома до дома Санъмина было два с половиной квартала. Она прошагала их яростно, и физическая нагрузка немного притушила пылающий огонь.

Чиён не сразу вошла в дом, разглядывая четырёхэтажку со сплющенными окнами и серой штукатуркой. Жильё здесь стоило дороже, чем в кварталах, где пряталась жестяная мансарда Юнха, а дома выглядели почти так же. У Юнха и Санъмина было для этого объяснение — что-то про какие-то ценообразующие факторы, но для Чиён такие вещи звучали неинтересно. Её по-настоящему занимали только люди и их истории.

Санъмин жил на третьем этаже. Одно из окон выходило на улицу, и Чиён как будто надеялась что-то в нём разглядеть. Конечно, не вышло.

Она знала код от двери квартиры, а дверь подъезда, как обычно, была открыта и даже чем-то подпёрта.

Чиён не обнаружила на двери квартиры никаких печатей и лент, так что решила войти и осмотреться. Но попытавшись набрать код, поняла: замок сломан, а дверь не заперта.

Внутрь Чиён заходить не стала, хватило одного взгляда через порог: всё перевёрнуто, распотрошено, разорвано. Сердце кольнуло болью: человеческий дом не должен так выглядеть.

Чиён вызвала полицию и потом позвонила Им Соволю. Ему точно нужно было это знать. Затем сделала фото и отослала на номер Санъмина. И, подумав, Ок Муну. Она не могла до конца решить, что безопаснее для Юнха: знать или не знать о произошедшем. Стремление защитить и стремление уберечь вдруг стали спорить друг с другом, и Чиён, разозлившись на себя, переложила выбор на Ок Муна.

В конце концов, это и его долг тоже.

Для неё же, оказывается, это всегда было главной задачей. И почему же в последние дни у Чиён ощущение, что задачу свою она провалила?