Шрифт:
— Я решил не пугать вас появлением в комнате, — сказал граф. — Доброй вам ночи.
— Граф, — улыбнулся молодой маг. — Как ваши успехи с… эээ… исследователями.
— О, я использовал очень необычный способ заинтересовать их. И получилось у меня, или нет, мы узнаем уже в ближайшее время. Готов спорить на бочку… что это у вас в бочке?
— Пиво.
— Спорить на бочку вина, кстати о вине, оно окончательно закончилось? — вампир осмотрелся, но Эдвин последние несколько дней пил другой напиток.
— Нет, что вы, оно все еще есть.
Граф несколько презрительно посмотрел на бочку пива.
— Я принесу.
Граф исчез, и уже спустя минуту появился в кресле с бокалом и бутылкой.
— Так вот… я уверен настолько что готов спорить — завтра, или крайний срок послезавтра, ваши исследователи прискачут сюда. Я вам с удовольствием поясню все, что я сделал, как только это случится. Вы и удивление сможете изобразить достоверно, да и в целом… это весело.
— Ладно, — согласился Эдвин. — Как скажете.
— А что случилось с юной леди?
— Без понятия, если честно. С нашей общей последней встречи я пытался несколько раз с ней поговорить, но она заперлась в своем доме, проводит какие-то исследования, и отказывается меня впускать. Для меня она постоянно занята.
— Интересно, — улыбнулся граф, блеснув клыками. — Очень интересно…
— Вы знаете в чем дело? Понимаете женщин?
— Я прожил очень долгую жизнь, и могу заявить, что девушек я понимаю. А вот женщин — нет. Особенно, если они… ммм… прожили такую же долгую жизнь…
«А ведь верно, они с Эрикой оба вампиры и…», — Эдвин оборвал свою мысль, но улыбка уже появилась у него на лице.
— А где Эрика?
— Занята своими делами, — ответил граф.
— И почему вы ей не помогаете?
— Я в ее дела не включен, — граф сделал глоток вина. — Говорить на эту тему я также не намерен.
Они еще немного помолчали, глядя на огонь.
— Просто хотел сказать, что я вернулся, — встал с кресла граф. Я немного устал, отправлюсь к себе.
— До завтра тогда.
— Я захвачу у вас еще несколько бутылок, если вы не возражаете…
— Берите сколько понадобится, — не стал отказывать Эдвин.
Граф несколько поспешно ушел, сам же маг протянул руку и налил себе еще немного пива.
— А пивовар действительно не так плох, — произнес он вслух.
Утро началось с больной головы и стуков в дверь, которые в этой самой голове отдавались колющей болью.
— Да что там такое… — недовольный Эдвин встал с кресла, в котором и заснул. Это нисколько не добавило ему хорошего настроения. Стук не прекращался.
«Если бы случился пожар, то дверь бы просто выбили», — задумался он на половине пути. «Значит…».
Эдвин открыл дверь.
— Наконец-то! — воскликнул ученый. — Сколько можно ждать?
Эдвин закрыл дверь. С той стороны попытались вломиться, но делать это надо было раньше. Сам же молодой маг направился в спальню, где упал на кровать, и счастливо спал еще несколько часов. Кажется, не ему одному мешал желающий постучать в чужие двери, и его в какой-то момент увели. Лишь после самостоятельного пробуждения, легкого завтрака и всех утренних процедур, он вышел на улицу и отправился искать утреннего гостя.
Глава 21
— Я знаю, у вас есть кристалл связи! — сходу заявил ученый. — Он мне немедленно нужен! Он необходим! Это вопрос жизни и смерти!
На взгляд Эдвина, в криках ученого было слишком много восклицаний и слишком мало смысла. Сам маг все понимал благодаря общению с графом, но без подробностей ничего делать не собирался.
— Чьей жизни? — с отчетливой ленью спросил он.
Собрались они в новом трактире. Достроен он был не до конца, но зал со столами был готов. За исключением двери и мебели, устроились они за единственным столом.
— Всех! Всех жизней! О-о-о-о! — ученый схватился за голову. — Вы не понимаете!
Эдвин все понимал.
— Нет, не понимаю, — сказал он. — А вы еще и не объясняете ничего.
— Я же только что все объяснил.
— Вы про вопрос жизни и смерти?
— Да!
— Чьей смерти? — словно издеваясь, решил спросить Эдвин.
За его вроде бы совсем невинным вопросом последовало короткое представление. В какой-то момент молодой барон даже поверил, что это вопрос смерти ученого перед ним, и смерть эта произойдет прямо сейчас. Во всяком случае за сердце тот хватался вполне искренне. Театр одного актера он не прерывал. Всего через минуту по причине отсутствия благодарных жителей представление закончилось.