– Твою мать!
– выкрикиваю я.

– Следите за своим грязным языком, молодой человек, - говорит бабушка, распахивая кухонную дверь и заходя в обеденный зал. В руках у нее большой поднос, уставленный тарелками, чашками, столовым серебром и салфетками.
– Я воспитывала тебя лучше.

– Мне жаль, бабуль.

– Не сомневаюсь.
– Она ставит свой поднос на барную стойку и забирает сломанные ножки от бокалов у меня из рук.
– Сходи за метлой и совком для мусора.

Когда я возвращаюсь с инвентарем через секунду, бабушка уже успела выбросить самые крупные осколки стекла в мусорное ведро и закупорить то, что осталось от вина. Я сметаю мелкие осколки и добавляю их в мусорное ведро.

– Что довело тебя до ругани?
– спрашивает она, протягивая мне стопку салфеток и начиная накрывать на стол. Я следую за ней, кладя салфетку, вилку и нож слева от каждой тарелки.

– Женское общество, - бормочу я.

– Я познакомилась с твоей спутницей на лето. Она мне понравилась.

– Она не... Короче, она просто... Бабуля, ты же понимаешь, что она просто выдает себя за мою невесту? Я едва с ней знаком. Она не моя... спутница. Ни в коем случае.

– Никогда не знаешь наверняка, - произносит бабушка нараспев.

– А я знаю, - отвечаю я ей.
– Она здесь только для того, чтобы выполнить свою работу. Она ясно дала это понять.

– Эти глаза многое скрывают. Тихие воды глубоки.

– Это не отменяет того факта, что она не в моем вкусе.

– А кто же в твоем вкусе?
– спрашивает бабушка, упирая руки в свои пышные бедра.
– Та шлюшка с большими сиськами, что приезжала прошлым летом?

– Бабуль!

– С ней была уйма проблем, - говорит бабушка, убирая со стола и торопясь обратно на кухню.

Но она была горячей штучкой!– кричит мое тело. Чертовски горячей, влажной, громкой, нежной и... Черт. Проклятье.

Может я смогу этим летом съездить на несколько экскурсий по Юкону с папой, Сойером или Харпер. В Уайтхорсе есть официантка — Миранда как-то-там, — она работает в “98”. Едва ли кто-нибудь узнает, тем более в полудне езды от Дайи и Скагуэйя, что я участвую в каких-то тайных сексуальных утеках по обоюдному согласию с Мирандой, и, черт возьми, она будет только рада такому вниманию. Каждый раз, когда я бывал там, она ко мне подкатывала. Она не самая привлекательная девушка, которую я когда-либо видел, но, судя по всему, она всегда готова повеселиться без всяких условностей.

Впрочем, как и Рамона.

Я вздрагиваю, беру пустые кувшины, стоящие в ряд на стойке, и один за другим наполняю их льдом и водой.

Завтра около десяти, я планирую отвезти МакКенну в город на встречу с Брюсом Фрэнксом, владельцем “Пурпурного пастернака”. Он проведет с ней краткий инструктаж, и в понедельник она должна быть готова к прибытию в город первой большой волны туристов. Но самое приятное то, что “Пурпурный пастернак” находится всего в двух шагах от King Kone, где будет работать Рамона, — отличная возможность для моей психованной бывшей увидеть, как я привожу и забираю свою очаровательную маленькую невесту.

Я усмехаюсь про себя, пересекая обеденный зал с двумя полными кувшинами воды и расставляя их на столах. Интересно, что Рамона подумает о МакКенне. Интересно, правы ли мои сестры, когда говорят, что она отступит, как только узнает, что я помолвлен. Интересно, станет ли МакКенна ответом на мои молитвы, точно так же, как мое предложение стало ответом на ее.

Помню, она рассказала мне о том, как потеряла работу в Nile.com и ей нужно было быстро найти что-то прибыльное, чтобы свести концы с концами. Она хорошая внучка, что бы она ни говорила. Не так много людей согласились бы работать вдали от дома, только чтобы содержать свою бабушку в лучшем учреждении по уходу за людьми с потерей памятью. Я восхищаюсь ею.

Она мне нравится.

Сегодня, несколькими часами ранее, когда я ждал ее в аэропорту, я надеялся, что она окажется “разумной и невзрачной” — такой девушкой, с которой я бы мог “подружиться”, “без каких-либо сложностей или хитросплетений”. По какому-то невероятному стечению обстоятельств и милости Божьей, мне удалось получить именно то, что я хотел.

За исключением части с “невзрачностью”.

МакКенна Кэбот, возможно, и не в моем вкусе, но с такими глазами, как у нее, никто и никогда не назвал бы ее невзрачной.

***

МакКенна

Я не помню, как заснула, когда вернулась в хижину, но, несмотря на все мои громкие разговоры о чувстве меры в потреблении алкоголя, я моментально вырубилась после того, как распаковала свои сумки. Когда я проснулась несколько часов спустя, громкий звон к обеду — скорее всего, гонга, — призывал гостей к ужину. Вспомнив о приглашении Таннера, я решила присоединиться к ним, сменив бейсболку на заколку с эмалированной птичкой колибри и надев простое хлопчатобумажное платье с белой толстовкой на молнии.