Но пока я работал, мои мысли были заняты МакКенной.

Когда я вчера впервые встретил ее в аэропорту, она не произвела на меня особого впечатления. Она не поразила меня своей внешностью. Она не поразила меня своим юмором или обаянием. Но беседа с ней за бокалом вина позволила мне узнать, как много ей пришлось преодолеть в своей жизни, а наблюдение за тем, как она общалась с моей семьей за ужином, а затем у костра, дало мне представление о ее характере, которым я начинаю восхищаться все больше и больше.

Да, возможно, она не самая сексуальная женщина на свете, думаю я, глядя на нее с пассажирского сиденья своей машины. Но, по-моему, мне повезло, когда она согласилась мне помочь.

– Есть какие-нибудь вопросы ко мне, прежде чем мы приедем в город?
– спрашиваю я ее.

– Есть вероятность, что Рамона приехала в город раньше времени?

– Думаю, это возможно, - отвечаю я, - хотя, насколько я понимаю, она приедет только в эти выходные.

– Ладно. А этот мужчина, Брюс, из “Пурпурного пастернака”. Он хороший друг?

– Я знаю его целую вечность, он чертовски экстравагантный, - говорю я, - но при этом хороший мужик. Они с моим отцом вместе учились в старших классах.

– Поняла. И он верит, что мы помолвлены.

– Да. Он настоящий сплетник, так что полгорода уже знает о нас.

Она делает глубокий вдох, затем прикусывает нижнюю губу.

– Ты в порядке?
– спрашиваю я ее.
– Нервничаешь?

– Немного, но дело не в этом. Я просто... не люблю лгать.

От паники у меня пересыхает во рту.

– Но мы же договорились...

– Я не отказываюсь от нашей договоренности, - поспешила она успокоить меня.
– Я обещала помочь, и я не нарушу своего слова. Но ты спросил, нервничаю ли я, и правда в том, что я нервничаю... потому что я не люблю лгать людям. Когда я соглашалась, это казалось простым в теории. Теперь это кажется более реальным.

– Теперь это действительно реально, - говорю я.
– Должно быть реальным, иначе Рамона не остановится.

– Я знаю, - отвечает она, протягивая руку, чтобы положить ее мне на плечо.
– Знаю, и не подведу тебя, Таннер. Не волнуйся.

После легкого пожатия она опускает руку, и, к моему удивлению, я понимаю, что жалею об этой потере. Мне понравилось ощущать ее ладонь на своем плече. Это странно успокаивало, к тому же я всегда был любителем тактильных ощущений. Кстати, об этом…

– Мы еще не обсуждали, эм...

– Что?
– Грунтовая дорога переходит в асфальтированную, а это значит, что мы приближаемся к Скагуэйю.

– Мы еще не говорили о... нежности и ласке. Публичные проявления чувств... ну, ты понимаешь… прикосновения, например.

Она ерзает на сиденье, и, хотя я смотрю прямо перед собой, я чувствую ее взгляд на своем лице.

– Хорошо, давай поговорим об этом. Что у тебя на уме?

– Эм... Мы будем держаться за руки?

– Конечно, - говорит она.

– Я смогу приобнять тебя за плечи?

– Удачи тебе с этим, - говорит она.
– Во мне и пяти футов нет. А в тебе...

– Шесть футов и два дюйма, - информирую я.

– На целый фут выше меня!

– Так я могу приобнять тебя за плечи.

– Талия подошла бы больше, - произносит она.

– Ты не против?
– уточняю я, полагая, что плечи почему-то менее опасны, чем талия.

– Разумеется.

– Как насчет...
– Не хочу испытывать судьбу, но разве жених и невеста не целуются? Чтобы все казалось правдоподобным?
– Поцелуев?

– Какого рода?
– спрашивает она.

– В щеку? В лоб?

– Я не Рив, - говорит она.

– Я это знаю.

– Тогда, как братский поцелуй в щеку вписывается в план представления меня в качестве твоей невесты?

– Ты сказала, что ударом карате снесешь мне пол-лица, если я только попытаюсь.

– Потому что я не люблю сюрпризов…вот почему мы ведем этот разговор.

– Я все равно сомневаюсь, что ты бы смогла нанести мне удар карате, - усмехаюсь я.

– Хочешь попытать счастья?
– спрашивает она, и ее голос звучит как удар хлыста.

– Нет, мэм.

– Я не против, если ты будешь чмокать меня в губы, когда прощаешься, и еще раз при встрече, - говорит она.
– Это должно сработать.