– Ну, между нами говоря, - поправляю я Рив, - я бы сказала, что он большой фанат Хаски!

Все, сидящие за столом, смеются, когда Паркер бросает взгляд на своего дедушку.

– Дедуль, не разбивай мне сердце и не становись на сторону собак.

Старик посмеивается, видя, как хмурится его внучка, и говорит ей, что она самая красивая уточка, которую он когда-либо видел.

– Значит, Таннер фанат Уток, да? – уточняю я.

– Чувствую в семье назревает разлад!
– произносит Харпер, подмигивая мне.

Дверь, ведущая на кухню, распахивается, и Таннер с братом входят в обеденный зал, держа в руках, прикрытых кухонными рукавицами, массивные металлические подносы. Они ставят подносы на барную стойку, затем разносят блюда поменьше по столам для гостей. Таннер садится рядом со мной, а Хантер возвращается на кухню за основным блюдом для семьи Стюартов.

– Привет, - говорит он.
– Все в порядке?

– Привет, предатель, - отвечаю я, вскидывая бровь.

– Предатель?
– спрашивает Таннер, искренне смущенный.
– Что я такого сделал?

– Мы все ей рассказали, - говорит Рив.

Он напрягается рядом со мной.

– Рассказали ей что?

– Что ты фанат Уток, - поясняет Паркер.

Таннер закатывает глаза, глядя на своих сестер.

– Фу. Я думал, это что-то серьезное.

– О, нет, - шепчет Рив.

– Ты думаешь, что верность Хаски - это несерьезно?
– спрашиваю я Таннера с притворным возмущением.

Он выглядит немного растерянным.

– На самом деле меня не так уж сильно волнует студенческий футбол.

– Предатель!
– выкрикивает Паркер.
– Ты всегда убеждал меня, что ты фанат Уток!

– Кто тут фанат подлых Уток?
– спрашивает Хантер, ставя на стол большое блюдо и усаживаясь между Харпер и Таннером. Он протягивает руку поверх плеча брата.
– Привет. Я Хантер.

Еще один бог викингов. Боже милостивый.

– Привет. Я МакКенна.

– Тан не говорил мне, что ты такая красивая.

Очаровательный бог викингов.

– Прекрати, Хантер, - бормочет Таннер, накладывая себе на тарелку мясо с картошкой.

– Она не взаправду твоя невеста, осел, - замечает Хантер.
– Нечего вставать в позу.

– Я не встаю, - говорит Таннер.
– Просто заткнись и жри свой хавчик.

Мне, как человеку, вышедшему из маленькой семьи, кажется, что сидеть за огромным столом с дружной семьей из девяти человек - просто... здорово. Непривычно, конечно. Но здорово. Я едва успеваю сообразить, кому какой комментарий адресован, но не могу перестать улыбаться их выходкам, и уже чувствую, что мне понравится жить здесь этим летом.

– Итак, МакКенна, - обращается ко мне Хантер, игнорируя просьбу Таннера заткнуться.
– Что привело тебя в Дайю?

– Замужество.

– Понятно, - говорит Хантер, и глаза его сверкают так же, как у его отца. – Решила сойтись с этим старым олухом, да?

– На что только не готов пойти человек, когда безумно влюблен, - отвечаю я ему, с притворным обожанием глядя на Таннера.

– У нее так поэтично выходит, - шепчет Рив своей бабушке.
– Я же тебе говорила?

– И ты влюблена... в него?
– Хантер показывает на Таннера большим пальцем и усмехается. – Это только потому, что ты не встретила меня первым.

– Кончай вести себя, как идиот, - говорит Таннер.

– Прекращай ворчать, - огрызается Харпер.
– Он просто шутит.

– Может, ее не интересуют глупые комментарии Хантера.

– Я не против, - отвечаю я, гадая, стоит ли мне обижаться, что слова Хантера о моей красоте, Таннер тоже расценил как “глупый комментарий”.

Мистер Стюарт спрашивает Сойера об экскурсии в Уайтхорс на завтра, а я перекатываю мясо с картошкой на тарелке, пытаясь уследить за несколькими разговорами одновременно.

После ужина Стюарты сначала убирают со своего стола, после чего убирают со столов за гостями, которые уходят, пообещав появиться у костра примерно через час. Хотя темнеть начнет не раньше десяти-одиннадцати часов, разводить костер начнут в восемь вечера, когда будет светло и солнечно, чтобы все могли пораньше лечь спать.

Я пытаюсь помочь убрать тарелки, но бабушка настаивает, чтобы мы со Дедом посидели на крыльце и отдохнули.

– Это твоя первая ночь здесь. Ты все еще гость, - говорит она. – Я пока не могу поручить тебе работу, МакКенна.