– У тебя плохое настроение, - обижается она.

– Нет.

– Тебе нужен мужчина.

– Нет.

– Сколько времени прошло?
– спрашивает она, прекрасно зная, что у меня не было парня с тех пор, как я жила в Монтане. После возвращения в Сиэтл и устройства Мими в специализированное учреждение, у меня не было времени на какие-либо внеурочные забавы.

– К чему ты клонишь?

– Даже не знаю, - нараспев произносит она.

– Может прекратишь?

– Прошло уже несколько месяцев, верно? Как долго ты намерена продержаться, Кен?
– спрашивает она.
– Без секса?

– Столько, сколько потребуется, - огрызаюсь я.
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста?

– Хорошо.

Мы говорим о ее маме, папе, братьях и сестрах, а также о том факте, что центр по уходу за людьми с потерей памяти, где находится Мими, пока не связывался с ней, а значит, проблем не возникало. Она рассказывает мне о своих последних занятиях в школе — она преподает во втором классе частной школы — и о том, как сильно она ждет летних каникул. Ее голос звучит беззаботно, и это немного цепляет, потому что, в отличие от нее, я чувствую, что на моих плечах лежит огромная ответственность. Она берет с меня обещание, что я позвоню ей через несколько дней и сообщу что-нибудь новенькое, и просит вести себя прилично.

Мы уже собираемся повесить трубки, когда она говорит:

– Эй, Кен!

– Что?

– Летние романы - это весело.

– Тебе лучше знать.

– Дай ему шанс!

– Он не в моем вкусе, а я не в его.

– Вкусы-шмувсы, - говорит она.
– Ты влюбляешься не по вкусу. Ты влюбляешься в человека.

– Ему не нужен шанс. Он не в моем вкусе, и он не мой человек, - объясняю я ей.
– Мы просто помогаем друг другу.

– Хорошо, - тихо произносит она.
– Я не буду вмешиваться.

– Я люблю тебя, Из , - говорю я ей.

– Я тоже тебя люблю, бука, - отвечает она и вешает трубку.

Я опускаю руку с телефоном, смотрю на сосновые ветви над головой и ярко-голубое небо за ними. Я думаю об Изабелле, которая собирается провести все лето, катаясь на лодке, отдыхая на пляже и развлекаясь. Сегодня прекрасный день, а у меня осталось всего двое суток до начала работы на полную ставку, так что я должна по максимуму использовать свое свободное время в эти выходные.

Вчера, когда я только приехала, Таннер упоминал о джакузи и реке позади своего домика. Интересно, что представляет из себя эта река? Вода, наверное, ледяная, но сегодня тепло и солнечно. Держу пари, будет здорово.

Я роюсь в ящике комода в поисках шорт для бега и майки, подбирая в пару к ним толстые носки и походные ботинки. Как только доберусь до места, сниму носки и ботинки и перейду реку вброд. Схватив полотенце и телефон, я выхожу через парадную дверь, спускаюсь по ступенькам крыльца и обхожу домик.

На заднем дворе находится джакузи, о котором упоминал Таннер, и грубо отесанный деревянный знак, указывающий на дорожку из щепок с надписью: “К реке”. Я иду под пологом из нависающих веток, сквозь которые пробиваются солнечные лучи, и с каждым моим шагом звук журчащей воды становится все ближе и ближе. Над головой щебечут птицы, а в кронах деревьев шелестит легкий ветерок. Это божественно, думаю я, глубоко вдыхая прохладный, чистый воздух. Я определенно могла бы к этому привыкнуть.

У реки, мелкой и прозрачной, с пресной водой, бегущей по гладким камням, я нахожу валун, на который можно опереться, пока я снимаю обувь и носки. Я всегда любила воду, что неудивительно, поскольку Сиэтл окружен заливами, бухтами, реками, проливами, озерами, а на западе - морем. Когда я была маленькой, мы с Мими каждые выходные проводили на озере Саммамиш. Мне по-прежнему нравится там больше, чем где-либо еще в мире.

Я наклоняюсь, чтобы засунуть телефон и носки в обувь, когда слышу звук, который ни с чем нельзя спутать, - щелчок взводимого курка.

– Не двигайся.

Все еще сидя на корточках спиной к валуну, я замираю всем телом, медленно поднимаю голову и вижу Таннера примерно в двадцати футах от себя... и черную медведицу прямо между нами.

Он целится из винтовки в голову медведицы.

Словно не замечая нас, она обнюхивает куст, усыпанный ярко-красными ягодами, хватает лапой ветку и тянет ее к своей пасти.

– Н-Не стреляй в нее, - шепчу я, едва слышным от страха голосом.
– П-Пожалуйста... не надо...

– Тогда не двигайся, - мягко повторяет он. Его голос ровный и низкий, практически успокаивающий.
– У них сильно развит инстинкт преследования. Если ты побежишь, она тоже побежит. И тогда ей конец.

– Я не сдвинусь с места, - бормочу я, желая, чтобы мое сердцебиение успокоилось. Слышит ли она его? Привлечет ли оно ее ко мне? Заставит ли оно ее...

– Какого черта ты вообще здесь забыла?

– Сегодня пр-прекрасный солнечный день, - отвечаю я, мои колени начинают болеть от постоянного сидения на корточках.
– Я подумала, что смогу перейти реку вброд.

– Что ты взяла для защиты?

Я бросаю взгляд на мои ботинки и носки.

– Ничего. Мне и в голову не пришло, что...