Я никогда этого не делала. Никогда. Всю свою жизнь я прилагала целенаправленные усилия, чтобы подавить воспоминания о своем дерьмовом детстве и держать неприятные подробности при себе. Даже с Изабеллой я не говорю о Шейле так откровенно, как только что с Таннером. Не знаю, что на меня нашло, но мне это не нравится.

Испытывая отвращение к самой себе, я сосредотачиваюсь на том, чтобы с головой погрузиться в игру перед сегодняшним поединком с Рамоной, которая, в конце концов, является единственной причиной, по которой я здесь.

– Эм, хм... Рамона. Ты что-нибудь слышал? Она уже в городе?

– Да. Мой брат видел, как она выходила из магазина этим утром.

– Итак, какой план на вечер?

– Я подумал, что мы могли бы пойти в SBP - выпить и поужинать. Она там появится в какой-то момент.

– А потом?..

– Я познакомлю вас двоих, и, если повезет, это положит конец драме с Рамоной.

Или, как по-моему, только начнет. Если она хотя бы наполовину такая чокнутая, как он говорил, я не уверена, что она бросит его так быстро, как он надеется.

– Эй, - зовет он, и выражение его лица становится немного застенчивым, когда я оборачиваюсь, - я знаю, что на самом деле я тебе не нравлюсь, но ты могла бы постараться этим вечером сыграть убедительно… Я был бы очень признателен.

Вам знакомо чувство, когда кто-то говорит что-то о вас, что, по их мнению, является правдой– возможно, вы даже поощряете их поверить в это, - но это не совсем правда? У вас в голове все звучит по-другому, и ваш первый порыв - поправить их, сказать, что они ошибаются... Вот только я не могу понять, в чем именно Таннер ошибается.

Я знаю только, что его слова мне не нравятся.

Они совсем не похожи на правду.

– Конечно, - слышу я свой голос.
– Без проблем.

– Отлично, - говорит он мягким и бесстрастным голосом. – Спасибо.

Я откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в открытое окно и чувствую раздражение. Похоже, сегодня вечером все идет наперекосяк — с того самого момента, как Таннер поприветствовал меня, до моего словесного поноса и того, что он сейчас сказал о моей симпатии к нему.

Даже если никакой симпатии нет.

Он ведь мне не нравится, так?

Я здесь только для того, чтобы быстро заработать хорошие деньги, верно?

Верно.

А романтические отношения с Таннером Стюартом могут иметь катастрофические последствия для достижения этой цели, если все выйдет из-под контроля.

Потому что у Таннера беспорядочные сексуальные связи.

Уф. Так, ладно. Он мне не нравится. Он мне не....

Ох, он тебе нравится.

Нет, не нравится.

Да, он определенно тебе нравится.

Отлично!

Прекрасно.

Но вступать с ним в отношения — настоящие, романтические - было бы неразумно.

Согласна.

Итак... что же мне остается?

По уши влюбиться в мужчину, который выдает себя за твоего жениха, и который абсолютно не подходит тебе в романтическом плане, если зарабатывание денег на уход за Мими - самая важная цель твоего лета.

Я смотрю, как Таннер паркуется на Бродвее, и заканчиваю свой внутренний диалог, решив не позволять моей зарождающейся влюбленности в Таннера зайти дальше.

Однако следующие пару часов мы будем играть в притворство, а это значит, что я могу потакать своему влечению к нему так, как захочу, при условии, что смогу отключить его, когда мы вернемся в машину, чтобы ехать домой.

Таннер открывает передо мной дверцу, и я беру его за руку, когда выхожу из машины.

– Спасибо, малыш, - говорю я нежным и приглушенным голосом.

Его пальцы переплетаются с моими.

– Что я говорил насчет “малыша”?
– рычит он.

– Что ты говорил насчет убедительной игры этим вечером?

Он уклончиво хмыкает, когда мы идем по боковой улочке к пабу Skagway Brew Pub.

– Доверься мне, Таннер, - шепчу я.
– Позволь мне сделать это по-своему, и я обещаю, она поверит.

У самого бара, он останавливается и поворачивается ко мне, изучая мое лицо ярко-голубыми глазами, прежде чем остановить свой взгляд на моих губах. А я? Девушка, которая тайно влюблена в него в реальной жизни, но должна выглядеть как его преданная невеста в течение следующих нескольких часов? Я делаю то, что сделала бы любая другая пылкая женщина, когда ее “возлюбленный” бросает на нее взгляд, способный растопить ледники за пределами города. Я беру другую его руку в свою и приподнимаюсь на цыпочки так высоко, как только могу.