– Это все, конечно, хорошо, – подыграл Оливер, – но я имел в виду другое: помнишь ли ты что-то из бытия Николь Этель Кларк?

– А похоже? – хмыкнула та.

– Вообще-то, да. Ведь тебе известно о Дэвиде Малике, а о нем ни Воронова Вероника, ни, тем более, Адель Дюваль знать не могла.

– Зато мог Маска, – встретив вопросительный взгляд хранителя, Никки объяснила. – Единственный заключенный Эстаса, Дин Риверс. Как-то раз у нас с ним состоялась наинтереснейшая беседа… Их могло бы быть больше, если бы Морган меня не сцапал.

– Теперь понятно, – протянул Оливер, нахмурившись. – Маска, значит? Неплохо звучит. Ну и что еще он тебе рассказал, если не секрет?

– Проще сказать, чего он мне НЕ рассказал: я работала в тюрьме неделю и за это время столько баек наслушалась, что на парочку книг хватит, но, – девушка повысила голос, прежде чем хранитель успел задать следующий вопрос, – я все еще жду, когда ты уже скажешь, зачем устроил весь этот цирк с моим спасением и игрой в «хорошего хранителя».

– Мне нужна твоя помощь, – просто ответил тот.

– Вот как, – Николь решила замаскировать удивление с помощью сарказма. – И ты так уверен, что я соглашусь? Ты, конечно, лучше предыдущих моих тюремщиков, но не настолько, уж прости.

– Не ради меня. Ради Кея.

– Кристиан Арчер мертв, – на автомате озвучила девушка: она слышала это так часто, что уже сама поверила в это. – Я знаю, что вы считаете иначе, но это – ваши проблемы. Да и даже будь он жив, с чего вдруг мне помогать ему?

– На это есть множество причин, – Оливер стойко встретил скептический взгляд землянки. – Поверь, Николь Кларк никогда бы не отвернулась от него.

– В таком случае, Арчеру стоило лишний раз подумать перед тем, как стирать ей память, не так ли?

– Кто тебе это сказал? – удивленно воскликнул хранитель.

– Не имеет значения. Сути дела это не меняет.

– Вообще-то, очень даже меняет, – Саммерс поднялся со стула и приблизился к невидимой преграде, разделявшей его и девушку. – Кей не стал бы этого делать, даже если бы мог! Не говоря уже о том, что он на Эстас вернулся исключительно для того, чтобы помочь тебе. Чтобы заставить того, кто стер твою память, все исправить.

– Ты его пиар-менеджер что ли? Он платит тебе за то, что ты его рекламируешь, или ты это так, на добровольных началах? – Николь поплотнее закуталась в пелену сарказма, понимая, что ее уверенность и вера были вовсе не такими стойкими, как она думала. Головой она понимала, что все это – спектакль; что этот белый всеми правдами и неправдами пытался убедить ее помочь ему в его сомнительных изысканиях, но то, как он это делал, не могло оставить равнодушным. То, каким праведным гневом горели его глаза, то, как чисто и честно звучал его голос: этот Саммерс был отменным лицедеем.

– Я знаю, это сложно, – терпеливо продолжал хранитель. – Я знаю, что то, что я говорю и буду говорить, идет вразрез с тем, что ты знала или думаешь, что знала, но ты должна меня выслушать.

– Да у меня как бы и выбора особого нет, – усмехнулась Никки, обведя помещение красноречивым взглядом.

– Выбор есть: ты всегда можешь пропустить мои слова мимо ушей, но я очень надеюсь, что ты этого не сделаешь, – хранитель снова сел на стул, предварительно подвинув его ближе к барьеру. – Николь, я не прошу тебя поверить мне на слово, я лишь хочу, чтобы ты отбросила любую предвзятость и постаралась быть максимально объективной. Как бы дико или невероятно ни прозвучит то, что я расскажу, прошу, не торопись с выводами. Мне, правда, очень нужна твоя помощь. Нам всем.

– Мне вот интересно, вы промыли мозги моей подруге до или после того, как она послала вас к черту? – Николь чувствовала, как, по какой-то непонятной причине, внутри у нее все кипело, трепетало. Она одновременно хотела и не хотела слушать хранителя. – Ты ей тоже это все говорил, не так ли?

– Мне очень жаль твою подругу. То, что с ней произошло, это ошибка. Нелепая случайность, за которую отвечать только мне, – видимо, это означало «да». Он и Вороновой по ушам ездил.

– Не загоняйся, дружок: горло ей твой приятель перерезал – лаврами делиться надо!

– Это случилось по моей вине, – Саммерс помрачнел и сжал челюсти. – Ты все поймешь, когда услышишь историю целиком.

– А что если я не хочу этого, а? Я уже сказала, я не стану тебе помогать, так что можешь сразу грохнуть меня, – Николь повернулась к хранителю спиной, дабы не видеть его пронзительных зеленых глаз. Несмотря на свою браваду, девушка уже по горло погрязла в сомнениях. Этот хранитель еще даже не начал толком говорить, а Николь уже была на грани истерики. Жизнь Николь Кларк настойчиво стучалась в двери ее беспамятства, но теперь девушка уже не знала, хотела ли она впускать долгожданную гостью. – Серьезно, дружок, лучше убей меня, потому что я точно не оставлю попыток прикончить как можно больше из ваших.